- Чтоб их, не дали бричку на конном дворе… - будто извиняясь, проворчал Танцюра. И тотчас же спросил, оглядывая Шаповалова: - А ты окончил вот рабфак, и дальше что? Еще учиться думаешь?
- Да собираюсь, - ответил Шаповалов.
- Куда?
- Послушай, Вася, ты писал - ты тоже поступил на курсы. Какие курсы?
- Знаешь, врубовые машины скоро привезут. Так я решил на врубовку податься, в машинисты.
- Интересно! А ты ее видел, какая она? Мне не приходилось…
- Кто?
- Да эта машина. Врубовка.
Показав куда-то в сторону поворотом головы, Танцюра, точно мимоходом, бросил, что на номере Семь-бис есть одна машина; пока одна - это им для практики прислали.
Шаповалов с острым любопытством обернулся. В степи, где раньше ничего не было, чуть правее «Магдалины», он увидел городок временных деревянных построек.
- Смотри ты! - воскликнул он. - Тут и будет шахта Семь-бис?
- Семь-бис, ага. По последнему слову техники, шахта-гигант…
Еще зимой, на рабфаке, Шаповалов разыскал на карте Советского Союза, среди обозначений крупных строек пятилетки, значок и этой строящейся на его родине шахты. А сейчас перед ним в степной дали - дощатые стены, леса и пирамиды проходческих копров.
Путь не близкий, ехали долго, и о чем они только не говорили по дороге! Перебрали всех знакомых комсомольцев. Танцюра рассказал о каждом: Лешка Стогнушенко - уже десятник по капитальным работам; Рукавишников Митька - на Русско-Бельгийском комсорг; многие на Семь-бис перешли, на проходку; а Крутоверхая Лелька - та замуж вышла недавно.
- Лелька? - удивился Шаповалов. - Да что ты! За кого?
- Новый тут один. Приехал прошлым летом, служит на спасательной. Бывший комсомолец. - Танцюра усмехнулся. - Ничего… Как тебе сказать? На гитаре хорошо играет.
Когда речь наконец вернулась к тому, куда Шаповалов думает идти учиться осенью, Танцюра похвалил его, но как-то сдержанно:
- Летная школа - чего ж? И пилоты нужны. Тебя что - приняли уже?
- Нет, только в октябре на медицинскую комиссию.
- А-а! Ну, давай, давай…
Проходка Семь-бис осталась слева; они свернули, огибая старые отвалы. И вот их рудник. Они едут по улице. Протянуты веревки - сушится белье; разгуливают куры; на приземистых строеньицах подслеповатые окна. У Шаповалова все теплее становится на сердце.
Откуда ни возьмись, из-за угла наперерез коню кинулся Данилка Захарченко:
- Э-э, братва! Петька, здравствуй! Васька, ты почему меня не подождал? Ну, Петька, как оно? - и вспрыгнул, сел с ходу на телегу.
Шаповалов так и представлял его себе. Таким Данилка должен выглядеть сейчас, такой и есть: лихой чуб над загорелым лбом, грудь обтянута матросской тельняшкой, брюки клеш разутюжены. А всего-навсего - матрос из Совторгфлота. Год всего и плавает.
Телегу с лошадью отдали на конный двор, пошли пешком все трое.
- Вот здорово! - восторгался Захарченко. - Пилотом будешь… Ай-яй, красота!.. Летчик! Авиатор!
Он повернулся к Шаповалову, сверкнул улыбкой, обхватил его за плечи и вдруг запел - приятно, не фальшивя - в полный голос:
И Шаповалов заулыбался тоже. Рабфак окончен, нынче он гостит на руднике, друзья вокруг. И сегодня кажется ему, будто крылья его поднимают - ввысь, в голубизну этого жаркого бездонного неба.
Час-полтора спустя, когда они вместе пообедали, Танцюра ушел в шахту. Шаповалов же в сопровождении Захарченко отправился навестить остальных приятелей, с которыми он так давно не виделся.
У Стогнушенко двери на замке. Толкнулись еще в два-три места, и снова неудачно: не застали дома. Пошли в другой конец поселка.
- Петя, а знаешь что скажу? - взяв Шаповалова под руку, проговорил Захарченко. - Плюнь ты на летную школу, честное слово! Вот у меня через неделю отпуск кончается - поедем на море. Годочка три поплаваешь в матросах, на штурмана тогда экзамен можешь… На море - красота! А то - летчик: ну чего хорошего?
- Ну тебя, Данила… Ты ведь только что - наоборот!
- Нет, верно говорю: до Мариуполя близехонько! На нашем судне шести матросов не хватает…
- С какой я радости поеду?
- Ты не отказывайся! Ты рассуди сначала!
На улице им встретилась бывшая работница рудничной ламповой, теперь мужняя жена - Лелька Крутоверхая. В цветастом ярком сарафане, стройная, красивая; глаза смеются.
- Петька, чтоб тебя!..
- А, Лелька! Поздравляю… Я уж слышал.
- Слышал, так айда, сейчас с ним познакомишься! Я к нему иду.
Шаповалов глазом не успел моргнуть, как она подхватила их обоих, повела. Захарченко, оказывается, знает ее мужа - был у них на свадьбе. А Лелькина с мужем квартира вовсе не в той стороне, куда они идут.
- Куда, Лелька, нас тащишь? - спросил Шаповалов.
- Он на работе, на спасательной…
- Мы помешаем на работе!
- Чего там… Сказано - айда!
А на спасательной станции Шаповалов не был давно - с тех пор, как умер его дядя Черепанов.
