Мы вошли под крышу нашего дома, когда уже стемнело. Сказать, что сегодня меня вымотали, — это не сказать ничего. День истощил меня. А что делают порядочные девушки, когда им сильно хреново? Плачут? Ну уж нет, они жрут — и именно так! Не кушают, не едят, а открывают кладовые, вынимают то, что можно, и дают физиологии сделать все за них. Никаких успокоительных сборов или пилюль для спокойного сна, всего-то и надо — взорвать свой гормональный фон чистым выбросом удовольствия!
— Что ты делаешь? — скептически изогнув бровь, поинтересовался Кит, смотря за тем, как я выгружаю на кухонный стол все подряд.
— Ищу смысл жизни, — пробурчала я, и не думая останавливаться.
— В тушеной баранине или в яблочном пироге?
— В гармонии, — фыркнула я.
— В таком случае я с тобой, — пожал он плечами.
— Тогда подогрей то, что оставила кухарка сегодня.
Должно быть, в этот вечер я нанесла нехилую душевную травму ребенку. Бедный мальчик, он ведь и подумать не мог, что женщина может съесть столько… Наверное, после такого и жениться никогда не захочет, бедняжка.
— Теперь ты расскажешь мне, что хотел тот хмырь? — как бы невзначай спросил Кит, когда я, сыто откинувшись на спинку стула, лениво крутила в руках небольшой ножик, который использовала во время еды.
— Приглашал на бал во дворец, — проговорила я себе под нос.
— И? Ты пойдешь? Нет, — покачал он головой, — мы пойдем?
— Нет, — прямо взглянув в зеленые глаза мальчика, ответила я. — Мы, — выделила я это слово, — никуда не пойдем. Если я и пойду, то одна.
— Мне это не нравится.
— Не тебе одному, — фыркнула я, подкинув ножик так, что рукоять легла точно на ладонь.
— А, — как-то нервно проследил он за моими манипуляциями, — что по этому поводу думает наш хозяин?
Я лишь усмехнулась, обхватив рукоять покрепче, замахнулась и со всей силы вонзила лезвие в другую руку, пригвоздив ее к столу.
— Давай спросим? — все еще ухмыляясь, сказала я.
— Ты совсем больная! — заорал Кит, поднимаясь из-за стола и опрометью кинувшись в соседнюю комнату, в то время как я легко выдернула нож, со странным интересом наблюдая, как сходятся края раны, а кровь останавливается. Было больно. Но мне не привыкать, зато, думаю, глава тайной службы не заставит себя ждать. Иначе вызов придется повторить…
В этот момент Кит ворвался в кухню с деревянной коробкой наперевес, в которой, судя по всему, он хранил перевязочный материал, как раз застав тот момент, когда регенерация завершилась и я, повертев рукой, поднялась, чтобы смыть кровь.
— Что ты творишь?!
— А что?
Договорить мне не дали, потому как входная дверь резко распахнулась и, судя по шагам в коридоре, тот, кого я желала видеть в этот вечер, появился. Торопливо поправив повязку на лице, я приготовилась к встрече.
— Что тут происходит? — холодное, яростное, полное решимости.
Его голос вызвал странный отклик внутри меня. Да, сегодня я была не в себе. Потому повернулась лицом к вошедшему и тут же уселась на стул.
— Не спится? — нагло поинтересовалась я.
Судя по тому, что мужчина был полностью одет, до сна ему было и впрямь далеко.
— Я думал, вам руку оторвало! Правда, сначала показалось, что ее оторвало мне…
— Видишь, как здорово, когда в хозяйстве пригождаются тыренные вещи, — зло бросила я, посмотрев на свой медальон перехода, что виднелся в вороте рубахи Рэйна.
— Да, — в тон мне ответил он, — весьма удобная и редкая вещь в наши дни, особенно полезная, когда не можешь пользоваться собственными силами.
— Кто бы сомневался, — фыркнула я.
— Вы не ответили на вопрос…
