– Мы не знаем, – сказала завуч. – Ольга гордая, молчит, никогда не жалуется и ничего особенно не рассказывает. Знаем, что Марфу она всё надеется вылечить, хотя заболевание у неё какое-то редкое, новое. Синдром какой-то, я забыла.
– Синдром Ли Шуня, – пробормотала Маня себе под нос. – А где она дочку лечит, не знаете?
Завуч покачала головой.
– Точно не знаю. В больницу они постоянно ходят и ещё вроде бы в клинику какую-то китайскую…
Китайская клиника – это, должно быть, тётя Эмилия, подумала писательница и сказала:
– Так ведь это всё денег стоит.
– Ещё каких, – поддержала завуч. – Оля уж лет семь в одном и том же пальтишке ходит! В другом мы её и не видели.
Вы не видели, что у неё в комнате остались две кровати, стол и шкаф, как в камере у заключенных времен царизма, – пронеслось в голове у Мани. – Нужно поподробней расспросить про бывшего мужа, вот что.
– Людмила Савельевна, скажите, у Ольги есть подруги? Здесь, в школе?
– Да она ни с кем особенно не дружит. Нет, к ней все хорошо относятся, а так чтоб дружить… Вот Ниночка Степановна, которая сейчас с ребятами занимается, с ней рядом сидит, можно её расспросить.
Маня немедленно выразила желание расспросить Ниночку Степановну, и завуч проводила её на улицу. Мане показалось, что проводила с облегчением: рассказывая про Ольгу, Людмила Савельевна явно чувствовала себя неловко.
Учительница биологии оказалась маленькой вертлявой женщиной, совсем молодой.
– А зачем вам Ольга Александровна? – тут же прицепилась она. – Её саму и спрашивайте! А я при чём?
– Я непременно спрошу, – успокаивающе пообещала Маня. Ей показалось, что учительницу привёл в крайнее раздражение её вид в костюме «Чёрное море» и с тросточкой. – Но мне нужно поговорить с её… друзьями и близкими. Я же книгу собираюсь писать.
– Господи, – пробормотала Ниночка Степановна презрительно, – ещё и писать! Как это людям в голову такая чепуха приходит?..
– Почему чепуха?
– Так ведь для вас книги писать – заработок, да ещё какой хороший! Вы про нашу жизнь напишете, заработаете себе на… вон, на ещё одну собачку и кольцо с бриллиантом, а нам какой резон с вами откровенничать?
Маня молчала.
– Вот именно, – заключила Ниночка Степановна. – У всех свои проблемы. Вам наших не понять.
– Я хочу помочь.
– А хотите помочь, оплатите Марфе лечение! Но ведь не оплатите, ясное дело! Вы ведь помочь только на словах хотите!
– Ничего подобного, – фальшиво возмутилась Маня. – Я как раз собираюсь делом!..
Ниночка Степановна сердито вздохнула, вытерла руки тряпкой, от которой крепко тянуло скипидаром, и велела ребятам продолжать, а она вернётся и проверит работу.
– К тебе, Садчиков, это относится в первую очередь! Пойдёмте! – И деловым шагом направилась в школу. Маня поковыляла за ней.
По залитой солнцем школьной лестнице пришлось подняться на второй этаж. Маня едва одолела подъём, вся покрылась потом и трудно задышала.
– Что это с вами? – злорадно спросила Ниночка Степановна, открывая дверь в учительскую. – С яхты неудачно прыгнули?
– С лестницы упали, – сказала Маня. – Можно я присяду?
– Да ради бога! Вот, кстати сказать, Ольгин стол. Её сегодня не будет, так что можете хоть сюда сесть.
Маня плюхнулась на жёсткий стул.
– Так что вы хотите узнать?
– Вы знаете её бывшего мужа?
– Зачем он мне нужен?! – окончательно рассердилась Ниночка Степановна. – Я его и видела-то два раза в жизни!.. Он Ольге передавал что-то, я забирала!
Маня прислонила трость к стене и оглядела стол.
Обычный канцелярский стол с компьютером, выдвижной панелькой под клавиатуру, календарём и стопкой бумаг в папках.
– Может, хоть телефон есть?
– А вы бывшего тоже в роман вставите?
Маня вздохнула.
– Посмотрим. Я ведь пишу детективы! Если он сгодится в детектив, тогда, пожалуй что, и вставлю.
Ниночка Степановна засмеялась ехидно:
– И кто их сейчас читает, детективы эти?
Маня всегда отличалась терпением – как африканский слон, – но всё же оно не было бесконечным.
– Нина, вы мне или помогите, – попросила она совершенно другим тоном, – или давайте распрощаемся. Я вас ничем не обидела.
– Зачем вы вопросы задаёте? Подумаешь, писательница! Важная птица! С тростью ходит! Мы обычные люди, живём земной жизнью, у нас забот полно своих, и мы ещё должны вас развлекать историями о себе!
– У Ольги дома почти не осталось мебели, – жестко сказала Маня. – Она всё продала, чтобы оплатить лечение дочери. Вы когда-нибудь были у неё в гостях? Нет? А я вчера была! Мне нужно как можно больше о ней узнать, чтобы… чтобы… помочь. – Это была неправда, и Маня немного сбилась со своего тона. – Телефон мужа есть?
Ниночка Степановна молча смотрела на неё.
Маня бесцельно переложила на столе папки и выдвинула панельку с клавиатурой.
И похолодела.
В самой глубине ящика, за пластмассовой штуковиной оказалась… янтарная фигурка.
Пузатый человечек щурил лукавые узкие глаза, улыбался, держась рукой за такой же пузатый мешок.
Хотэй.
Тот самый, о котором говорил Лев.
Маня коротко вздохнула.
– Телефон я вам сейчас запишу, – наконец, решилась Ниночка Степановна. – Хоть и не верю в благие намерения…
