– Вот ты молодец, – от души похвалила Маня Лёлю. – Слепая, а дверь заметила!
– У меня ребёнок, – сказала Лёля. – Я не хочу, чтоб меня посадили в тюрьму, мне нельзя. Как мы теперь будем выбираться?
Маня осторожно выглянула.
– Через подвал, как я в прошлый раз. А потом обратно в дырку в заборе!
– Они нас увидят, Маня! Уже заметили! Это просто случайность, что мы успели… спрятаться.
– Жаль, что мы не видели никого из них, – посетовала Маня. – Вдруг это те самые, что на тебя напали!
– Маня, я боюсь.
– Поздно бояться, Лёля. Нужно выбираться. Пойдём, я знаю, где лестница!
Поминутно оглядываясь и замирая, они спустились в подвал, где всё было Мане знакомо и памятно. Писательница подволокла к стиральной машине большой пластмассовый таз и велела Лёле лезть на него и открывать шпингалеты.
Когда окно распахнулось и перед носом у Лёли оказалась серая садовая плитка, Маня сказала, что она должна вылезти и принять Вольку.
Лёля вылезла довольно ловко, и Маня пропихнула собаку ей в руки.
Дальше дело пошло хуже.
Маня изо всех сил старалась забраться, но было так больно, что глаза лезли на лоб – на самом деле. После каждой попытки приходилось прижимать глаза ладонями и переводить дыхание, чтобы немного прийти в себя.
Лёля, стоя на четвереньках и придерживая Вольку одной рукой, заглядывала в подвал.
– Давай я спущусь и буду тебя тянуть.
– У нас разные весовые категории, – выговорила Маня солёными от слез и пота губами. – Отодвинься, я ещё раз попробую!..
Она сунула Лёле в руки трость и велела держать её как следует, навалилась на многострадальную стиральную машину, втащила ногу и кое-как забралась.
Теперь предстояло выбраться в окно.
Маня лезла долго, обливаясь слезами и скуля, но всё же в конце концов ухватилась за трость, навалилась животом на подоконник и вылезла!
Лёля почти лежала на плитке, упиралась ногами, но трость не выпустила.
– Теперь туда, в кусты!
Обдираясь и царапая руки и колени, они проползли кустами, продрались в дырку в заборе и насколько могли проворно, то и дело оглядываясь и прислушиваясь в ожидании погони, зашагали в сторону леса.
Обе молчали.
Волька бежал рядом, не отставая и не удаляясь.
Наконец Лёля остановилась.
– Больше я с тобой никогда и никуда не пойду! – в сердцах начала она. – Ты хоть понимаешь, что мы еле спаслись?!
– Для подруги из города Калач ты действовала очень решительно и разумно, – тяжело дыша, похвалила Маня.
– Маня, ты развлекаешься, а я рисковать не могу! У меня Марфа! Всё! Достаточно! Я сейчас же еду в отделение!..
– Конечно-конечно, – тут же согласилась Маня. – Только стоит для начала помыться и переодеться. Так неприлично.
Лёля осмотрела себя, и лицо у неё изменилось – стало почти детским и жалобным, как у девочки, которая случайно запачкала новое платье и теперь мама будет ругать!..
Футболка в серой пыли, на джинсах неаппетитные бурые пятна, должно быть, от упавших ягод смородины, которые они раздавили, когда ползали под кустами.
– Пойдём к Полине, она нас довезет до «Астории».
– Да какая разница? – Лёля горестно махнула рукой. – В «Астории» у меня больше ничего нет, не во что переодеваться!..
Но Маня уже всё придумала.
Полина, то охая, то смеясь, усадила их в машину и привезла на Невский, к тому самому магазину, где Маня спасалась от питерского урагана.
– Нет, – сказала Лёля, как только поняла, что задумала Маня. – Нет, я этого не переживу. Я не пойду туда! Я не хочу!
Но от Мани и ее заботы, немного тяжеловесной и душной, как овчинный дедушкин тулуп, отвязаться было невозможно.
– А вот и мы! – провозгласила писательница Марина Покровская особым жизнерадостно-светским тоном с порога магазина. Этот тон удивительно ей не шёл и делал каким-то другим человеком, которого Лёля не знала и никогда раньше не видела. – Светланочка, добрый день! Здравствуйте, все!
Управляющая, сияя улыбкой, вышла навстречу и захлопотала насчёт кофе и пирожных. Волька брякнулся на ковёр, раскинул лапы и зажмурился в полном блаженстве.
Лёля, сжав губы, смотрела в пол. Лицо у неё было напряжённым.
– Мариночка, что случилось? Вы опять шли пешком от самого Кронштадта?
– Мы работали в огороде, – объяснила Маня. – Пропалывали смородину! Нам нужно переодеться, а то нас задержат на улице как подозрительных.
– Ну, конечно, конечно же! У нас как раз пришла новая поставка! Может быть, опять платье, Мариночка?
Маня задрала штанину «Чёрное море» и показала ногу-бревно.
– Ничего не выйдет, – сказала она. – Такую красоту нужно хорошенько прятать. Я упала с лестницы.
– Боже мой! – всплеснула руками управляющая. – Марина, да что же с вами такое?! Всё время какие-то истории.
– Писателям полагается то и дело попадать в истории, Светлана!
Маня болтала с ней, время от времени зорко поглядывая на Лёлю. Та превратилась в ту самую Ольгу Александровну, которая приходила к тёте Эмилии и часами сидела на кушетке, не шевелясь, не читая и не глядя в телефон.
Когда подошла продавщица и спросила, чего бы ей, Лёле, хотелось, та холодно ответила, что ничего не нужно.
Маня моментально вмешалась:
– Льняные брюки, жакетик. Какую-нибудь рубашку. Вот на сейчас, на тепло!
