Сухой, раскаленный воздух опалил волосы. Ильм упал на колени, ощущая невероятное изнеможение. Из носа и ушей пошла кровь. В глазах заплясали разноцветные вихри в такт набегающим волнам слабости. Сердце забилось часто-часто, а потом неумолимо стало замедлять свой темп.
Ильм лег на спину и вдруг совершенно отчетливо осознал, что на этот раз все. Окончательно и бесповоротно. И что обидно, он не стал жертвой чьих-то зубов и когтей, а просто оказался слишком слабым магом. Неумелая, расточительная трата сил и вот трагический результат…
Сознание начало постепенно меркнуть, оставляя за собой шелестящие, как листья на ветру, бестелесные голоса. Однако одна маленькая частичка его продолжала упорно бороться за жизнь. Было в этой частице что-то новое, незнакомое, жесткое и беспощадное ко всем второстепенным мелочам. В ней как в призме вдруг начали мелькать все когда-то полученные и отложенные на самые дальние полки знания. Ильм равнодушно просматривал их, почти не успевая внутренним взглядом за летящими строчками, и был почти уверен, что перед ним последняя иллюзия готовящегося навсегда отключиться мозга.
"… в крайних случаях, при критическом состоянии адепта, с целью сохранения жизни допускается использование собственной крови для извлечения необходимой энергии. Слова активаторы…"
Ильм встрепенулся, и лихорадочно цепляясь за обрывки бытия, стал выползать из пропасти.
Знакомый коридор встретил его запахом гари. Ильм зубами задрал грязный рукав туники и, не дрогнув сердцем, с отчаянным ожесточением вгрызся в собственную руку. Чувство боли, несколько отстраненное, смешанное с горько-соленым вкусом собственной крови окончательно вернуло его к реальности. Даже сердце забилось ровнее.
Ильм вытянул руку и стал наблюдать, как под ней постепенно расплывается темно красное пятно. Оно становилось все больше. В глазах появился зеленоватый туман. И тут чувство опасности забило тревогу. Ильм подчинился ему и крепко пережал разорванную вену пальцем. Слова, подсмотренные в странном видении, уже рвались наружу. Он выпалил их неожиданно хриплым голосом и в тот же миг оказался охвачен призрачным белым пламенем. Он не испытал ровным счетом никаких ощущений. Ни жара, ни холода, ни боли. Только яркий свет.
Странный морок исчез так же внезапно, как и возник, полностью слизав кровь.
Ильм прислушался к себе. С ним творилось что-то странное. Он видел в темноте без всяких магических ухищрений, и тело стало легким, неожиданно послушным. Некромант без всяких усилий вскочил на ноги и только после этого обратил внимание на свою руку. На месте раны остался лишь неровный, плотный рубец.
В глазах немного двоилось, в голове стоял шум, но это нисколько не мешало двигаться. Ильму временами казалось, что ноги его вовсе не касаются пола. Он шел не глядя по сторонам, не испытывая никаких эмоций, не отягощая себя мыслями, словно пустая оболочка, подгоняемая ветром. Путь, оставленный за спиной, не врезался в его память. Он казался одной длинной смазанной полосой.
Ильм пришел в себя только после того, как коридор, по которому он шел внезапно кончился. Он просто сделал следующий шаг, и нога вдруг провалилась в пустоту. Падение вниз опять было недолгим и опять достаточно болезненным. Некромант угодил на большую кучу каменных обломков и стал не очень счастливым обладателем нескольких свежих ссадин и синяков. Способность видеть в темноте не пропала, но четкость изображения немного потерялась, хотя и этого было достаточно, чтобы понять, что судьба преподнесла очередной подарок. Он находился в большом зале, потолок которого подпирали ровные ряды тонких четырехгранных колонн. Ильм поднялся, подержался немного за ушибленный бок, и посмотрел вверх. Вон чернеет провал хода, по которому он шел. Ага. А это, стало быть, все, что осталось от лестницы. Выходит, в лучшие времена он просто бы спустился по ней сюда, вместо того, чтобы калечиться об ее развалины.
Ильм прошелся меж колонн, утопая по щиколотку в толстом ковре пыли. Странное дело. Чем дальше он удалялся от подземной реки, тем все более обустроенными были подземные чертоги. Здесь, например, у канувших в лету мастеров руки дошли, наконец, до того, чтобы выложить пол, стены и потолок большими квадратными плитами. Проделанная когда-то работа впечатляла своим масштабом. Ильм тихонько постучал ладонью по холодному безмолвному камню. Кто вспомнит теперь о вас неведомые зодчие? И по-прежнему никаких следов украшений. Только гладкие серые поверхности.
Длинный ряд однообразных прямоугольных предметов, показавшихся впереди, посеяли в душе некроманта неприятное предчувствие. Что это такое догадаться было не сложно. И вроде родная стихия, но здесь почему-то очень хотелось обойтись без нее. Да, сомневаться не приходилось перед ним ровной шеренгой стояли каменные саркофаги.
Ильм подошел чуть ближе. Насколько он мог рассмотреть, все усыпальницы были вскрыты. Толстые крышки, расколотые самым варварским образом, в полном беспорядке валялись вокруг.
