– Ладно, ладно, – ответил Анатолий Петрович. – Скоро его ревность пройдет. Это он, понимаете ли, прознал, что мы на район получаем три новых машины, ну и взбеленился: дескать, такую технику доверяют пацанам…
При выходе экскурсовод предложила мне книгу отзывов.
Что написать? Разве можно наспех описать то, как радостна была мне встреча с ветераном, знакомство с сельской «Третьяковкой»? Сколько новых сил влилось в душу от того, что видел, что узнал! И написал коротко: «Спасибо! Я – счастлив!» Только и всего.
Десять дней носило меня на газике, лошадях, даже вертолете по Алтайской земле. Не выспался я, но поздоровел!
Хорошая была когда-то у нас традиция – шефские концерты в воинских частях. Святое это дело – облегчить солдату его службу. И многие мои коллеги с готовностью, без лишних слов кидались в любой конец страны. Тем энтузиастам, которые побывали в самых отдаленных точках – в песках Средней Азии, в снегах Крайнего Севера, в сибирской тайге или в самой южной точке СССР, в Кушке, – изредка давали возможность, в качестве поощрения, побывать с концертами в воинских частях, дислоцированных тогда на территории некоторых стран социалистического лагеря.
И вот как-то – это было в конце 50-х годов – Елена Николаевна Гоголева (ее любовно называли генералиссимусом военно-шефской работы) сформировала такую бригаду из артистов Малого театра – Виктора Хохрякова, Евгения Велихова, Никиты Подгорного, Лилии Юдиной, Музы Седовой, Бориса Горбатова и меня.
Загрузили мы свои чемоданы необходимыми вещами, в том числе и провизией – это чтобы сэкономить более чем скромные суточные: не тратить их на еду, а купить что-нибудь из закордонного барахлишка, поскольку у нас тогда с ним было, прямо скажем, негусто. Брали артисты с собой в такие поездки стандартный набор: кипятильник, консервы, галеты… Главное, чтобы было чем позавтракать, перекусить днем, то есть дожить до вечера, а там… А там командование части, в которую мы приезжали, после представления непременно устраивало артистам прием – ешь, пей не хочу…
Прибыли мы во главе с нашим «генералиссимусом» в Будапешт. Поселили нас в гостинице «Бёке». До отъезда в воинскую часть на концерт оставалось часа три. Смотреть на незнакомый город из окна гостиничного номера было выше моих сил. Желание подышать городской атмосферой, вглядеться в лица людей, почувствовать ритм их жизни вытолкнуло меня на улицу. Решил: пройдусь туда-сюда, не отрываясь далеко от «Бёке»…
И конечно же, увлекся – оторвался, понял, что заблудился! В памяти зримо, словно титры на экране, засветились слова из выданной нам инструкции: «По городу ходить только группками!» Взглянул на часы – до отъезда оставалось чуть больше часа. Кошмар! Удвоил, утроил темп поисков гостиницы. Чувствую, меня начинает лихорадить… Понимаю, времени – в обрез. Вижу – идет трамвай, кажется, тот, который проходит мимо «Бёке»… Торопливо вскакиваю на подножку, вхожу в вагон. Протягиваю кондуктору полную горсть форинтов.
– Пожалуйста, мне до гостиницы «Бёке»! – говорю ей по-русски.
Кондуктор с удивлением взглянула на меня и что-то проговорила на своем языке. А я ей на своем:
– Бёке!.. Бёке!.. – И показываю ей на форинты.
Она достала из сумки монету, положила в мою горсть.
– Браво! Браво! – сказала, улыбаясь, кондуктор и поощрительно похлопала в ладоши.
Я смекнул, что она не поняла меня, и обратился к пассажирам:
– Граждане! Мне нужна гостиница «Бёке»!..
Со всех сторон вагона потянулись руки. В моей ладони все чаще позвякивали монеты, и слышались единственно мне понятные слова: «Бёке! Браво! Бёке!..»
От жары, конфуза и злости на себя я выскочил из трамвая на первой остановке. И, о чудо! Передо мной она – «Бёке»!.. У подъезда уже стояли три армейские «Победы» и прогуливался майор в ожидании выхода моих коллег.
Я, еще не придя в себя от знакомства с городом, рассказал майору о трамвайном путешествии. Спросил:
– Что произошло?
Майор долго смеялся. Потом стал объяснять:
– Разрешите доложить? Представьте себе! вы в московском трамвае. Входит человек и, протягивая руку, произносит: «Мир!.. Мир!.. Мир!..» – Майор опять зашелся в смехе.
– Я же им долдонил: «Гостиница “Бёке”!»
– Гостиница – это по-нашему, а у них – отель… Так что гордитесь – вас приняли как борца за мир!..
«Нет – подумал я – они явно приняли меня за сумасшедшего… Не иначе…»
Через некоторое время после этого случая был я свидетелем очень похожей сцены. В те годы Н. С. Хрущев стал налаживать нормальные отношения с руководителем Югославии Иосипом Броз Тито, которого Сталин за непокорность объявил пособником империализма, кровавым диктатором… Тито даже приезжал по приглашению Хрущева в Москву…
Так вот. Ехал я в подмосковной электричке. Народу в вагоне битком. Жара была несусветная, духота. Вдруг раздался громкий призыв:
– Граждане, внимание!
Разомлевшие пассажиры вяло повернули головы в сторону крикуна. В проходе стоял средних лет забулдыга. Двумя руками он держал перед собой мятую-перемятую соломенную шляпу и поднатужившись запел:
