После долгого молчания сказал жене:
– Наверное, Зубов смотрел на меня и говорил про себя: «Ну и тип – ни кожи ни рожи».
– Мы с мамой будем больше пичкать тебя мучным. Будет кожа, будет… – И, смеясь, Лида склонила голову мне на плечо. Успокаивала. – А вообще-то он мог и обидеться: они ведь первыми тебя пригласили, а ты пошел не к ним, а к Тарасовой… Вот и…
В тот день в Малом театре мы посмотрели «За тех, кто в море», на следующий – «Варваров». Я и прежде знал, что «Варвары» – значительное создание театра. Но то, что увидел, меня ошеломило. Спектакль (в постановке И. Судакова) вызывал во мне… головокружение. Совершенны были все компоненты – мысли, чувства, характеры персонажей, динамизм их поступков, напряжение диалогов, костюмы, грим… А актеры – Зубов, Гоголева, Анненков, Ликсо, Головин, Велихов!..
Я себя несколько раз ущипнул, дабы убедиться, что не брежу. Зрительный зал долго аплодировал. Я – ни хлопка. Оцепеневший, все не мог подняться со своего места… Так оцепеневшим и провел бессонную ночь. Утром признался Лидочке:
– Сейчас откровенно скажу Михаилу Ивановичу (встреча была назначена на десять утра), что не гожусь я в их «калашный ряд» со своим… И сразу легче станет.
– Не станет, Женечка. Ты же еще не испытал себя. Соглашайся на дебют!..
Импозантный, с изысканными манерами, Царев встретил меня, приветливо улыбаясь:
– Пожалуйста, вкратце, каково ваше впечатление о спектаклях?
– Мне страшно…
Михаил Иванович вдруг рассмеялся, да так заразительно, что и я почувствовал на своем лице улыбку.
– Ну, вот… А нам все говорят, что вы – герой!
– Не созрел я для Академии, – сказал искренне, не лукавя.
– Созревать будете в труппе театра, – серьезно ответил Михаил Иванович и доверительно рассказал о решении, принятом на художественном совете.
О том, что первый выход на сцене Малого состоится в роли Незнамова в «Без вины виноватых»… (Ужас! В партнерстве с Зубовым и Гоголевой!)
О том, что первое время с семьей пожить придется в гостинице и что зарплата поначалу будет 1700 рублей (на 500 больше, чем в «Факеле»).
О том, что руководство предполагает занять меня в спектаклях «Доходное место» (Жадов), «Привидения» (Освальд), «Любовь Яровая» (Яровой)…
– Вы же меня не видели…
– Но вас смотрели некоторые критики и наши работники… Курите? – вдруг спросил Царев. Я кивнул головой, мол, есть такой грех. Вместе молча попыхтели сигаретками. – Когда возможен ваш приезд?
– Надо доиграть репертуар в «Факеле»… Да и с Верой Павловной Редлих… Я ей многим обязан… – бормотал я.
– С Редлих я могу поговорить. Как вы думаете, надо?
– Надо… Михаил Иванович, пожалуйста, поговорите…
На том и расстались. Расстался я на время с директором Малого, но не с Москвой. На деньги, полученные в театре, решили мы с Лидочкой «с шиком» отметить 3 сентября 1951 года день ее рождения. И отправились в самый модный тогда ресторан «Арагви»…
Пойти в «Арагви» – это было для меня, провинциального актера, почти приобщением к жизни на театральном Олимпе…
Кто из актеров не знает, что входить в старый спектакль – дело неблагодарное и даже рискованное. Да просто – одно мучение.
Итак, мой первый выход на сцену Малого театра руководство назначило в роли Незнамова в «Без вины виноватых». В той роли, в которой я много раз выступал в Тюменском драматическом театре. Но как я тогда «играл»?! Я испепелял себя, «грыз кулисы». А публика буквально с ума сходила от восторга, кричала: «Браво!» Думаю, что возбуждала ее моя искренность, потому зал благодарно и отзывался на эмоциональную силу артиста… Но так было тогда…
А теперь? Играть в спектакле прославленного Малого! В спектакле-реликвии, устоявшемся чуть ли не со времен Островского. Вот если бы я начинал работу над ролью в Малом с «чистого листа» и надо мною не висел бы «тюменский» опыт…
А партнеры! Константин Александрович Зубов, Елена Николаевна Гоголева, Варвара Николаевна Рыжова, Николай Афанасьевич Светловидов, Елена Митрофановна Шатрова… К тому же многие в театре вспоминали о том, какими были в ролях Кручининой и Незнамова великие Мария Николаевна Ермолова и Александр Алексеевич Остужев…
Было от чего потерять покой и сон.
На протяжении двух месяцев репетиции вела милая Наташа Залка – дочь известного венгерского писателя Мате Залки, он же прославленный генерал Лукач. Пожалуй, это было самое трепетное существо, оставшееся в моей памяти от того дебюта: ей очень хотелось органично втиснуть меня в довольно замшелый спектакль. Да и самой надо было утвердиться в режиссерской карьере, а я как раз был той глиной, из которой предстояло лепить что-то соответствующее столичной сцене.
В мае 1952 года на подмостках филиала Малого театра, что на Большой Ордынке, состоялся мой дебют. За кулисами благоговейная тишина: все говорят вполголоса, ходят на цыпочках.
– Женя… Пришел Александр Алексеевич… Пожалуйста, не форсируй, но и не шепчи – он плохо слышит, – сказала раскрасневшаяся от волнения Наташа и выпорхнула из гримерной.
