Вильяма Похлебкина убили в апреле 2000 года в собственной квартире в Подольске. И уже ясно, что это преступление никогда не будет раскрыто. Многие только после смерти почитаемого автора узнали, что он был личностью не просто разносторонней, но почти противоположной по устремлениям и интересам. Он был специалистом по скандинавской истории и геральдике, хотя снискал народную любовь и славу за свои книги по кулинарии, в которых поднимал материю телесную до духовной высоты. В его кулинарных заметках читали о том, чего нельзя было прочесть в то время в других книжках: он рассказывал о культуре языком национальной кухни.
Несмотря на служение музе кулинарии, сам Похлебкин питался очень скромно, ни кухня, ни плита его не были приспособлены для изготовления красивых и изысканных блюд. В его квартире на окраине Подольска не было никаких новейших изобретений, ни стиральной машины, ни телефона, и он от него всегда отказывался. Жил Похлебкин одиноко, не любил пускать в дом посторонних, даже тех, кто к нему хорошо относился. Такая у него была особенность.
Корреспонденцию получал на почте «до востребования», и после его смерти там скопилось писем за две недели. Труп обнаружил Борис Пастернак директор издательства «Полифакт», специально приехавший из Москвы, потому что на назначенную рабочую встречу по подготовке книги «Кухня века» к печати Похлебкин не явился и на телеграммы не отвечал. Пастернак уговорил милицию взломать двери.
Позже он описал увиденное. В одной из комнат повален стол: подшивки газет за много лет лежат горой среди комнаты. Выдвинуты все ящики платяного шкафа, и белье выброшено на пол. Тело уже давно, больше двух недель, лежало в большой луже крови, или, как говорят милиционеры, жидкости бурого цвета. Он был в черном костюме с галстуком. Нечасто при жизни его можно было видеть при таком параде. На кухне была открыта духовка газовой плиты, и газ горел уже, видимо, две недели. Между милиционерами произошел приблизительно такой разговор.
Майор сказал: «Ну, понятно, тут убийство». Капитан сказал: «Погоди, надо посоветоваться с начальством». Начальство милицейское отнеслось к этому сообщению без энтузиазма. Кто-то, с кем они говорили по телефону, сказал: «Да ладно, 76 лет, закрывайте дело»…
Единственным богатством Похлебкина были книги. В большинстве своем действительно уникальные. Ученый создал себе рабочую библиотеку из справочников, указателей, словарей, энциклопедий, периодических изданий с указами и постановлениями за три века — с XVIII по XX. Начал создавать ее, учась после фронта, в 1945–1949 годах, на факультете международных отношений МГУ (на основе факультета позже был создан МГИМО). Студент Похлебкин и его товарищи получали литпаек — деньги для покупки книг — в сумме большей, чем стипендия. И он, в отличие от многих, сколько получал на книги — столько на них и тратил. В последние годы, когда сам стал издаваться, тратил на книги гонорары. Его библиотека оценивалась почти в сто тысяч долларов. Однако, по словам родственников, из нее ничего не пропало.
В последнее время люди, знавшие Похлебкина — а он был знаком с половиной интеллектуальной Москвы, — рассказывали, что писатель часто говорил, что боится ограбления и предчувствует смерть. Внешне он выглядел не то что небогатым, но даже не обеспеченным человеком. Маленький, сутуловатый, полуседой-полулысый, и одежонка на нем 20-летней выслуги.
Много странного, даже парадоксального в судьбе ученого. Достаточно сказать, что фамилия Похлебкин — не его псевдоним. Этот псевдоним придумал себе отец Вильяма — Василий Михайлов — в бытность свою революционером-подпольщиком.
Сына революционер назвал — Вильям-Август, в честь Шекспира и Бебеля.
На финский фронт Вильям пошел рядовым красноармейцем и попал в разведку. И там почувствовал подлинный интерес к Скандинавии, да так, что, вернувшись с войны, выучился на скандинависта. А в 1956 году основал «Скандинавский сборник» — орган скандинавистов СССР и стран Балтийского региона — и с 1962 года вошел в редакционный совет международного органа скандинавистов — «Scandinavica», выпускаемого в Англии.
Похлебкин написал политическую биографию У. К. Кекконена, президента Финляндии, за что в 1986 году был удостоен медали Кекконена, став единственным ее обладателем в нашей стране. Впрочем, Скандинавия не осталась единственным научным интересом Похлебкина. С 60-х годов он эксперт по советской геральдике. Его «Словарь международной символики и эмблематики» выдержал три издания (1989, 1994, 1995).
В течение более 40 лет после окончания института Похлебкин систематически изучал в архивах и собирал материалы по истории внешней политики России, результатом чего явился справочник «Внешняя политика Руси, России и СССР за 1000 лет в именах, датах и фактах».
