— Благодарю, Кархан, — кивнула Элиэн орчихе, и та расплылась в оскале — это у ее народа было за улыбку. Вообще, с орками общаться оказалось намного приятнее, чем с дроу. Темные эльфы были элитой Темной Империи: почти все знатные рода были представлены именно этой расой. Конкуренцию им могли составить разве что оборотни — тех тоже насчитывалось несколько знатных семей — да вампирский Владыка, но все они жили вдали от столицы и влияние имели небольшое. Дроу же были верхушкой Империи и очень этим гордились, даже слуги. Если орков использовали на грязных работах — разжечь камин, к примеру, — то темные эльфийки были горничными у знатных леди и частенько задирали нос перед смертными. Поэтому нет ничего удивительного, что Элиэн начала сходиться именно с последними. При близком общении орчихи оказались весьма простыми и добродушными созданием. Те же люди, только массивнее и страшнее. Впрочем, принцессу уже не пугал грозный вид орков. Ей нравилось слушать низкие голоса служанок, рассказывающих ей о замке, столице, об их семьях и кланах. У орков был свой язык, но они разговаривали и на языке дроу, поэтому Элиэн уже могла понять их. И даже стала отвечать. С каждым днем она все лучше и лучше владела языком, а орчихи все больше привязывались к «доброй госпоже» — так они сами ее называли в разговорах между собой. Постепенно у Элиэн стали появляться союзницы. Впрочем, Алеса и ее темные эльфийки не дремали: и дня не проходило без очередной проблемы, созданной дроу. У управляющей явно была личная неприязнь, хотя Элиэн и не понимала, чем могла насолить темной эльфийке, властвующей в замке. Но еще по родному дворцу она знала, что зачастую им, женщинам, не нужно повода, чтобы возненавидеть друг друга. Так что Алеса со своими служанками каждый день устраивала для Элиэн что-нибудь особенное. Недожаренные окровавленные обеды стали нормой, уборка всегда проходила со скандалами, но бывало и так, что принцесса находила в своей постели дохлых крыс и змей, лужи ледяной воды на ковре в гостиной или иголки в сидушках дивана. Фантазия служанок была безгранична: к открытым действиям они не переходили, травили втихую. Элиэн держалась. Сжимала зубы и кулаки и шла разбираться. Алеса мило улыбалась оскалом змеи и обещала разобраться с виновными, а на следующий день все повторялось. Эти, казалось бы, мелкие неприятности отнимали много сил и нервов. Окружающая Элиэн враждебность постепенно начинала давить все сильнее. Орчихи, с которыми она успела сойтись, ничем помочь не могли — они были низшим звеном в этой замковой иерархии.
Но все же что-то менялось вокруг Элиэн. Или менялась она? Получив свободу хотя бы от мужа, она стала чуточку спокойнее. У нее появились силы поднять голову и оглянуться. Бродя по коридорам замка, она больше не видела вокруг лишь царство Тьмы, начиная различать своеобразную, пусть и мрачную красоту. Строгий и величественный, как скала посреди шторма, замок начинал ей… нравится? По крайней мере, больше не отвращал. Она часто стала думать о том, кто его построил. К тому же все вокруг словно сговорились и стали рассказывать ей об Императоре. Может потому что он был в умах всех подданных.
— … Моя мать была командиром темных следопытов. Великолепная лучница, как говорил Вадерион, — степенно рассказывал Сайлриус, перевязывая запястье Элиэн. Та мысленно поежилась, услышав имя супруга, но больше ее поразило, что какой-то лекарь, даже не лорд, называет Императора на «ты» и по имени.
А тот меж тем продолжал:
— Во время войны Света бои шли в разных частях мира, мать побывала во всех уголках центральных земель и однажды ее занесло к самой границе Проклятого Леса… Так родился я, — просто пожал плечами полукровка. — Мать любила отца, но не могла остаться с ним. Она уехала вместе с Императором в Темную Империю. После ее смерти я побывал в землях отца: к тому моменту он уже умер, но я многое узнал от сородичей по его линии. Однако и мое сердце позвало меня вернуться обратно. В Темной Империи мой дом, я верой и правдой служу Вадериону.
— Почему? — склонив голову, поинтересовалась Элиэн: ей хотелось понять, почему Гырызтарг, Жерис и Сайлриус так боготворят Вадериона. Она видела от него лишь жестокость, да и слуги падали на колени при одном лишь упоминании Императора.
— Он был добр ко мне, всегда, — пожал плечами Сайлриус. — И к моей матери. Она была великолепным воином, а Вадерион всегда ценил своих эльфов. Он стал наставником мне и другим мальчишкам, оставшихся без отцов в той войне. Я служу не за страх, а за верность.
