Да, весьма непросто из «доброжелателя» воспитать агента. Ведь нередко человек, попадая в сложную ситуацию, например финансовую, готов лишь к короткому, единовременному контакту: я вам — секреты, ценную информацию, вы мне — деньги. И тут важно в короткое время оценить степень информированности «доброжелателя», возможность и необходимость дальнейшей работы с ним, суметь привлечь к сотрудничеству на постоянной основе, отработать условия этого сотрудничества и способы передачи информации.
Тем не менее все это несравнимо с трудом вербовщика, когда надо не только найти, изучить, проверить нужного для разведки человека, но и склонить его к совместной работе. Работе рискованной, опасной. Ведь разведку интересуют не простые проблемы, известные всем, а, как правило, тайны другого государства. И разглашение этих тайн строго карается.
Вот в таких условиях вербовщик должен найти подходы к «секретоносителю» и уговорить, чаще всего вопреки его воле, поставлять секреты своей страны разведчику.
О таланте вербовщика написано мало и скупо. Тому множество причин. Как всякий талант, он не только редок и самобытен, но и скрыт от посторонних глаз. Он качественно отличен от других. Если талант художника, музыканта, литератора невозможен без широкого признания, то талант вербовщика расцветает в безвестности. О нем знают единицы. И чем меньше таковых «поклонников», тем лучше. Перефразируя известную пословицу, можно сказать: что другому таланту — добро, то вербовщику — смерть.
Разведчики-вербовщики — это элита разведки. Это — личности. Увы, их не всегда любит окружение. Что же касается начальства, то оно, как правило, стремится максимально использовать этих самородков, ибо от них зависят эффективность и устойчивость работы разведывательного аппарата.
Профессия вербовщика стратегической агентурной разведки вобрала в себя лучшие черты иных, совершенно мирных профессий. Ему, например, как врачу-психоаналитику, нужно безошибочно определить уязвимость изучаемого человека, его сильные и слабые стороны, желания, скрываемые за словесной шелухой. От этого во многом зависит правильность последующих действий. Эти данные от контакта, от встречи к встрече уточняются и корректируются. Важно не допустить ошибку, не ущемить личные, национальные или патриотические чувства иностранца, что может привести к разрыву.
Вербовщик, как хороший шахматист, должен продумать и выбрать дебютное начало для беседы, рассчитать и предусмотреть варианты на максимальное количество ходов вперед, сохранять спокойствие при самых неожиданных ответах и заявлениях собеседника, быть готовым к «ничьей» или даже матовой комбинации. Но при угрозе поражения разведчик должен иметь в запасе варианты отхода.
И, наконец, он, как хороший актер, должен играть свою, для каждой встречи заданную роль. Да так, чтобы ему поверили не только в момент беседы, но и позже, при последующем холодном анализе. Дело в том, что актер в театре создает образ персонажа, в который добровольно стремятся поверить много зрителей. Разведчик-вербовщик играет роль для одного зрителя. Это значительно труднее. Нет эмоционального воздействия зрителей, как в театре, нет плеча коллег.
Источниками информации в большинстве случаев становятся добровольно, и эти люди хорошо осознают, на какой риск идут.
Однако не все приходят добровольно, других нужно подвести к этому решению, а вот перед третьими нужно играть, хорошо играть, чтобы создать, как модно говорить теперь, виртуальную реальность.
Все это смог сделать Алексей Лебедев.
Тот же полковник в отставке Иван Лазарев так оценил работу Лебедева в Париже: «
