За такое решение враги Василия II ополчились на него. В 1446 году он был захвачен в Троице-Сергиевой лавре и 16 февраля ночью от имени изменников Дмитрия Шемяки, Ивана Можайского и Бориса Тверского был ослеплен, отчего получил прозвище «Темный». Историк Н. М. Карамзин пишет, что предатели велели сказать царю так:
«Для чего любишь татар и даешь им русские города на кормление? Для чего серебром и золотом христианским осыпаешь неверных? Для чего изнуряешь народ податями? Для чего ослепил брата нашего, Василия Косого?»
Но Василий как политик и стратег империи видел лучше других. Касимовское ханство просуществовало почти 230 лет! Это время было уникальной школой христиано-мусульманских мирных отношений в России.
Любопытно, что сам правитель города, Касим, сын казанского хана, приехав в Россию, остался на русской службе, стал верным слугой русского царя и уже вместе с ним, Василием II, они немало потрудились, чтобы расшатать татарскую мощь у южных границ, – касимовские и русские войска вместе ходили на грабивших русские области татар, участвовали в битве под Галичем и разбили у реки Битюг шедшего на Русь Меулим-бирды-оглана.
Из Касимова в этом, XVI веке вышел и правитель всей Руси! Хан Саин-Булат, правнук последнего великого большеордынского хана Ахмата – одна из самых трагических фигур этого столетия! В 1573 году он принимает крещение под именем Симеон. 30 октября 1575 года, через два года после крещения, Иван Грозный делает его «царем и великим князем всея Руси» – это был странный ход царя в странную пору опричнины. Симеон был венчан на царство в Успенском соборе в Кремле. По летописям и государственным документам той поры его знают как Симеона Бекбулатовича. Правление Симеона продолжалось 11 месяцев, после чего Иван сместил его и щедро наградил – Тверью и Торжком. Человек этот уникальной судьбы – родившись правнуком хана, он побывал русским царем, а закончил свою жизнь монахом-затворником Стефаном на далеких Соловках!
В середине XVI века был создан так называемый Большой чертеж – первая в нашей истории крупномасштабная генеральная карта единого Московского государства. Царь «велел землю измерить и чертеж всему государству сделать». Это была невероятная по своим объемам работа. Вначале, конечно, необходимо было собрать материалы, потом составлялись «чертежи» отдельных областей. Трудами землемеров были картографированы Волга, Ока, Кама, Северная Двина и Печора с их притоками и внутренними районами, а также часть Зауралья (степи), прикаспийские земли и земли к югу от низовьев Дона. Первоначальная версия «Большого чертежа» была составлена к 1556 году.
Наименований на его поле (в европейской части России) насчитывалось около 1340, в том числе 880 рек, 400 городов и около 70 озер, не включая села и деревни. Действительно, управление таким большим государством эта карта должна была упростить в значительной степени. То, что «Большой чертеж» был на 100 % рабочим, часто использовался, показывают записи о том, что через какое-то время он «избился и развалился весь». Кроме того, в пору Грозного этот чертеж активно полнился новой топонимикой. За годы своего правления царь построил 1590 городов!
Именно при нем мы становимся самой большой и богатой ресурсами страной в мире. Но отчего этим богатством ни тогда, в XVI веке, ни после мы не умели распорядиться для устроения внешней, комфортной и безмятежной жизни? И точно не в том дело, что «воруют». Воруют не все, и все не украдешь. А дело, скорее, в одном евангельском богаче, пример которого к этому, XVI веку уже впитан нами генетически:
«…у одного богатого человека был хороший урожай в поле; и он рассуждал сам с собою: “Что мне делать? Некуда мне собрать плодов моих”. И сказал: “Вот что сделаю: сломаю житницы мои и построю большие, и соберу туда весь хлеб мой и все добро мое, и скажу душе моей: душа! много добра лежит у тебя на многие годы: покойся, ешь, пей, веселись”. Но Бог сказал ему: “Безумный! В сию ночь душу твою возьмут у тебя; кому же достанется то, что ты заготовил?” Так бывает с тем, кто собирает сокровища для себя, а не в Бога богатеет» (Лк. 12:16–21).
Такое отношение к богатству стало частью нашего национального кода. Мы не чураемся, но все же стыдимся зажиточности: «От трудов праведных не наживешь палат каменных». Да и цветаевская «Хвала богатым» вырастает из того же евангельского страха «не в Бога богатеть»: