Так, в Англии крепостное право установилось в VII в. и закончилось для большинства населения к XIV в., хотя небольшая часть крестьян была зависима еще до середины XVII в. В большинстве стран Центральной и Восточной Европы, в том числе и в России, в это время большинство крестьян были свободными. Все страны Запада (кроме Норвегии и Швеции) прошли долгий период крепостного права.
2. Продлилось наше крепостное право меньше, чем длились периоды рабства по миру. Немногим больше 2,5 столетия – это не более четвертой части истории дореволюционной страны.
3. Крепостными были далеко не все крестьяне – едва ли половина или чуть более того. Были в России целые провинции, по своей территории превосходившие отдельные европейские государства, где крепостного права не было вообще, – Поморье, Сибирь.
4. Наше крепостное право выглядело либеральнее прочих европейских рабств.
В крестьянских общинах сохранялись остатки самоуправления. Крепостные оставались владельцами своей земельной доли в общине, обладали личным имуществом, участком, домом, инвентарем, скотиной, имели деньги. Барщина была посильна даже при Екатерине, тем более после указа Павла I о трех днях барщины. У крепостных были права. В отличие от многих государств Европы (например, Польши, где убийство крепостного вообще не считалось государственным преступлением и подлежало только церковному наказанию) законы России защищали жизнь и имущество крестьян от помещиков. Убийство крепостного рассматривалось как тяжкое уголовное преступление. Суды над помещиками по жалобам крепостных были нормой.
5. Нищими крепостные не были. Вот слова Пушкина:
«Фонвизин, в конце XVIII в. путешествовавший по Франции, говорит, что, по чистой совести, судьба русского крестьянина показалась ему счастливее судьбы французского земледельца. Верю… Повинности вообще не тягостны. Подушная платится миром; барщина определена законом; оброк не разорителен (кроме как в близости Москвы и Петербурга, где разнообразие оборотов промышленности усиливает и раздражает корыстолюбие владельцев)… Иметь корову везде в Европе есть знак роскоши; у нас не иметь коровы есть знак бедности».
А вот что в 1824 году пишет капитан английского флота Кокрейн, путешествовавший по России 4 года:
«…положение здешнего крестьянства куда лучше состояния этого класса в Ирландии».
Кокрейн отмечал в России «изобилие продуктов, они хороши и дешевы», а также «огромные стада» в обычных деревнях. Другой английский путешественник в 1839 г. оду писал, что русские мужики живут намного лучше, чем низшие классы не только в Ирландии, но также в Англии и в Шотландии. Более того, из крепостных вышло немало богатейших людей страны. Многие из них откупались от помещиков, а некоторые оставались крепостными, хоть и были миллионерами. Семья богатейших предпринимателей (заводчиков и землевладельцев) Демидовых получила свою фамилию по имени крепостного деда. Петр Елисеев, основатель знаменитого елисеевского магазина, «поставщика Двора Его Императорского Величества», вышел из крепостных. Знаменитый благотворитель, строитель МХАТа и спонсор революции Савва Морозов тоже родился крепостным. Знаменитый кондитер Алексей Абрикосов был крепостным, откупился от барыни, уехал в Москву и начал дело, которое пошло столь хорошо, что в 1879 году было основано Фабрично-торговое товарищество Абрикосова и сыновей, которое работает поныне и называется концерном «Бабаевский». В 1857 году крепостной крестьянин Арсений и его сыновья Яков и Петр (более известные под фамилией Смирновых) получили вольную и, уйдя из родной деревни в Москву, основали торговое заведение Арсения и Петра Смирновых по торговле вином – их водку «Смирнов» можно купить и теперь.
6. Если случался произвол помещиков, то ответом на него не всегда была покорность, а чаще – либо жалобы и официальный суд над помещиком, либо восстания. Крепостные срывались и уходили на окраины! Чем был русский Юг (Запорожская Сечь, донское казачество)? Сплошной вольницей беглецов.
Это не отменяет того, что крепостной строй был полон примерами нарушения правды человеческой и Божьей. Но к тому моменту, когда он установился, хозяйственная жизнь на основе общины и самоуправления уже была сформирована, и закрепощение не могло ее сломать и как-то существенно повлиять на нашу ментальность.
Миф о русском рабстве сплетался из непонимания иностранцами всей сложности русского строя жизни. Сгусток этого непонимания наших представлений о свободе выразился в одной фразе Наполеона, который думал, что пришел дать русским свободу, но…
«Кто бы мог подумать, что народ может сжечь свою столицу?»
Но можно ли мерить одними мерками очень разные цивилизации, вышедшие на старт мировой истории в разное время, с разными ценностями и такой непохожей судьбой? Западная Европа стартовала на 1000 лет раньше Московского царства на территории, до того хорошо освоенной Римом, в прекрасных природно-климатических условиях[7].