Вечером, когда читальный зал закрылся, а рассказ был дописан, я вышла из библиотеки совсем в другом настроении. Работа целого дня показалась мне бесполезной. Кому интересно читать сочинения детдомовской девочки, ничем не примечательной сироты, не сумевшей завоевать даже внимание сверстников? Я испугалась, вдруг кто-то узнает о моих попытках. Листки жгли руки. Я постаралась как можно скорее от них избавиться. Ветер растерзал порванную в клочья бумагу и утопил в грязных лужах обрывки моей мечты. Всю дорогу до детского дома я проплакала. Тихонько проскользнула в ванную и умылась. Пугали не столько издевки, сколько жалость. Меньше всего хотелось попасться на глаза Ире. Я всегда доверяла ей секреты, но этот был слишком личным, даже постыдным. Игорю тоже лучше о нем не знать.
— Никем не мечтала, — пожимаю плечами настолько непринужденно, насколько могу. — Что мы имеем против шефа?
— Красная «Мазда»-тройка, чехлы в виде панд, — загибает пальцы и поворачивается ко мне Игорь, — бабский костюм в полосочку…
Это говорит мужчина с гардеробной и пилочкой для ногтей. Я машинально закатываю глаза, но тут же исправляюсь. Игорь не должен заметить насмешку, у меня на его счет большие планы.
— Вот-вот! — киваю, с трудом сдерживая улыбку.
— Весомые аргументы, ничего не скажешь. Что будем делать?
— Есть у меня одна идея…
В свежий воздух лесопосадки вторгается запах бензина и выхлопных газов. Во рту появляется горьковатый привкус, я замолкаю. К остановке подкатывает автобус. С опаской оглядываю пассажиров. Никого знакомого или подозрительного.
— Поехали?
Игорь поднимается и, положив платок в карман, медленно идет к автобусу. Я запрыгиваю на ступеньки и жестом его подгоняю. Вместо того чтобы ускорить шаг, он на секунду останавливается. Может, в автобусе полицейский? Я оглядываюсь: все пассажиры одеты в гражданское. Игорь тем временем подходит ближе. Его взгляд, полный ужаса, останавливается на поручне. Вот в чем дело! Общественный транспорт — рассадник бактерий. Ничего, дома помоет руки.
Прохожу вглубь. Игорь залезает в автобус, не касаясь поручня, и неохотно идет следом. В салоне его мощное тело кажется неуместным, как пупс в домике для барби. Интересно, когда Игорь в последний раз ездил в общественном транспорте? Наверное, давно, раз один вид поручня ввел его в ступор. Бедняга, из-за меня он лишился уже двух мотоциклов. Я устраиваюсь на сиденье и похлопываю по дерматину. Игорь подходит, но перед тем, как сесть, расстилает носовой платок. Автобус трогается, платок соскальзывает на пол, а Игорь еле успевает ухватиться за поручень.
— Не бойся, — снова похлопываю по дерматину. — Здесь до тебя уже сидели.
Игорь пожимает плечами, как будто не понимает, о чем я говорю, но проводит рукой по кожзаменителю и осматривает ладонь. Чем дольше я наблюдаю за поведением Игоря, тем больше убеждаюсь в успехе своего плана.
Мы выходим на одну остановку раньше и добираемся до дома дворами. Полицейским вряд ли удастся достать новый ордер на обыск. Доказать причастность Игоря к моему побегу с кладбища невозможно — мотоцикл зарегистрирован на другого человека. Несмотря на это, проследить за домом они могут. Поэтому я останавливаюсь на заднем дворе, а Игорь отправляется на разведку. Секунду спустя кто-то хватает меня за запястье.
Я взвизгиваю от ужаса, но испуг тут же переходит в ярость.
— С ума сошел?!
— Тише, — шепчет Игорь. — Всех соседей на уши поднимешь.
— Ты зачем меня за руки хватаешь?!
— Думала, наручники наденут?
Скорее, боялась встретиться с убийцей. Сказать это — значит признать, что он сильнее. Лучше промолчу. Мне надо верить в себя, чтобы победить.
— Не волнуйся, кроме кота, нас никто не ждет. Пойдем, — обнимает меня за плечи Игорь, — я вас обоих накормлю.
Пока Игорь жарит сосиски, а кот трется о его ноги, я в очередной раз просматриваю записную книжку в телефоне Артура. Все сходится. Ни одно имя из списка владельцев красных «мазд» не забито в телефон. Номер начальника, значащегося в списке как Григорий Борисович Шавлюк, Артур записал под именем «шеф».
— Посмотри, — протягиваю я трубку Игорю.
— Хочешь позвонить?
— Хорошо бы договориться о встрече…
— По какому поводу? — переворачивает колбасу на сковороде он. — Предложишь обсудить убийство падчерицы?
— Не я.
Игорь отрывает взгляд от сковороды. На его лице появляется недоверчивое выражение. Кажется, он начал догадываться, о чем я собираюсь его попросить.
— А кто?
— Может быть, ты с ним поговоришь?
— Нет, давай лучше ты, — снова сосредотачивает все внимание на колбасе Игорь. — Женское обаяние, и все такое.
— На него скорее подействует мужское обаяние…
На этот раз он распрямляет плечи и всем телом поворачивается ко мне.
— Хочешь сказать, я должен прикидываться голубым?!
— Не должен, — качаю я головой, плечи Игоря расслабляются. — Но мог бы, ради меня.
— Ты хоть представляешь, о чем меня просишь?! — подбоченивается он. — Это же… мерзко!
— Что мерзкого в разговоре двух людей? — хлопаю я ресницами.
— Ничего, если это мужчина и женщина.
— Какая глупость.
