Судьба самозванки полностью

Непрерывный стук в висках усиливается, и глаза начинают закатываться, но я крепко их зажмуриваю. Сжимая костяшки пальцев, использую влагу своей кожи для образования льда, обжигая собственную плоть, пока не обморожусь, чтобы отогнать тень, угрожающую завладеть мной еще на несколько мгновений.

‒ Ей суждено восстановить равновесие.

Один смотрит на меня, медленно наклоняясь вперед на своем месте.

‒ Ашерос… что ты говоришь? ‒ он шепчет, как будто одни эти слова могут поразить нас на месте.

‒ Ты прекрасно понимаешь, о чем я говорю.

Он долго молчит, прежде чем проводит руками по лицу.

‒ Ты уверен?

‒ Так же уверен, как и то, что они придут за мной. Я слабею. Мое теневое «я» почти взяло верх. Пройдет совсем немного времени, прежде чем это закончится навсегда, и я не смогу быть с ней, когда это произойдет. Они убьют меня и заберут ее, Один.

Печаль наполняет глаза моего старейшего друга, и он кивает.

‒ Совет уже начал шептаться об этом. Сейчас они ищут тебя. Если бы они узнали, что я был здесь и не схватил тебя, меня бы убили за измену.

Тишина.

‒ Вот почему ты не можешь вернуться, просто пообещай мне, что Виллайну не постигнет та же участь, что и меня. Она заслуживает жизни, Один. Она должна жить. От этого зависит будущее Рата.

Один встает, предлагая мне руку, и мы оба знаем, что это последний раз, когда видим друг друга. Я вкладываю свою ладонь в его, и он опускает подбородок.

‒ Даю тебе слово.

Я отдергиваю от него руку, морщась.

Я смотрю на мужчину передо мной, союзника без признания, самого надежного из всех существующих.

‒ Ты тот, кто пытался держать меня подальше. ‒ голос в моей голове в тот день, предупреждение в письме.

Он кивает.

‒ И король, и я, да.

У меня перехватывает горло.

‒ Король помог спасти меня. Почему?

Он бросает на меня понимающий взгляд, и я киваю.

Ради его сына.

Он знал. Он знал, что мне суждено однажды стать королевой Рата, что я была парой Найта.

Один качает головой.

‒ Нет, Виллайна, ‒ тихо говорит он. ‒ Дело было не только в том, чтобы Найт раскрыл свой дух. Это было о тебе, о девочке, которую ему отдали, и это было о королевстве. Видишь ли, у короля Артуро не было другого выбора, кроме как позволить Министерству сформироваться после смерти монарха короля Арджента. Его сыновья еще не родились, поэтому он должен был защитить трон, сохранить и закрепить его для следующего поколения Стигийцев, и это был единственный способ. На протяжении многих веков он был единственным живым Деверо, а его невеста…

Мои брови поднимаются. Конечно.

Конечно.

‒ Козима не была его парой. Вот почему она не вознеслась.

Он кивает.

‒ Ей никогда не мог быть дан дар Тьмы. Адское пламя никогда не разразилось бы войной во имя нее. Она была неуравновешенна, отвергла свою пару ради короны.

Холод пробегает по мне, и каким-то образом я знаю ответ на вопрос еще до того, как задаю его.

‒ Кто был ее парой?

Он на мгновение замолкает, прежде чем произнести:

‒ Твой отец.

Святое. Блядь. Дерьмо.

Двадцать восемь

Лондон

Мой отец.

Моему отцу судьбой была предназначена Козима, а она отвергла его. Из-за нее он стал диким и жаждущим крови. Он отвернулся от своего народа, потому что его пара отвернулась от него из-за титула, которым он не обладал.

Слова короля возвращаются ко мне, и я закрываю глаза.

Дар темных богов не должен переходить к кому попало, и все же ты держишь ключ в своих руках. Помни это, маленькая Кроу, и как только на тебя упадет изумрудный взгляд, пируй, пока не почувствуешь его душу.