Сентиментально-сатирическое сочинение (Сюжетные совпадения с существующими событиями считать совершенно случайными).
Сергей Соломонович Сучий сладко спал. Сергею снилась семья, село Сосновка, сельчане. Сонмы сновидения словно стаи сов сновали сквозь сумрак сообщающихся сосудов, создавая сложную систему сопереживаний. Сергей сосредоточено смотрел сюрреалистические сцены, связанные сказочными спицами спящего сознания. Семья составляла своеобразную сердцевину сбалансированных Сережиных сновидений.
Светлица. Стол. Стулья. Сидит старик Сучий сутулый Соломон, смолит самокрутку, свистит своей супруге Солонихе Сучей старухе с сухими синеватыми сиськами, споро снующей со сверкающим самоваром. Справа – сам Сергей Сучий, сын Сучего Соломона с Солонихой. Слева супруга Сусанна с сыном Сальмоном, справа сестра сына Сальмонелла. Сбоку стоят: служанка Соня, собака Султан, свинья Сюзя. Семья собирается справлять сочельник.
Сергей Соломоныч Сучий, самый слабоумный сын своей семьи. Среди сородичей Сучих сотни слабоумных: Серега самый-самый. Сызмала Сережа страшно сикался, сосал сопли, слюнявил скатерти, скамейки, самое серьезное сосал собственную сисю. Смирившись с судьбою, старики собственноручно сосватали сына Сорбонне славному сельскому садику со специальным составом слабоумными. Со стороны своих сверстников Сережа слышал сплошные смешки.
– Сучий сын! Сучий сын! – скандировали сумасбродные создания.
Сначала Сергей стоически сносил садизм своих сумасшедших сотоварищей. Старался сдерживаться, свыкнуться с сложившейся ситуацией. Сутки спустя силы Сережи сдали. Сережа словно с сука сорвался: сломал столы, стулья, скомкал скатерти, спустил столовое серебро, спалил санчасть, снял со спящей санитарки сорочку, свернул сиську, сунул сквозь сузившиеся срамные складки стетоскоп. Сожрав суп своих соучеников, сбежал. Специалисты созвали секретный совет соучредителей. Старший санитар садика Сан Саныч сказал старикам Сучим:
– Совет считает состояние Сережи слишком сомнамбулическим. Сережа скудоумен, спонтанно свиреп, страдает спорадическим синдромом Сизифа. Соболезную, – сказал Сан Саныч.
Старики сразу смекнули: садик сбросил сыночка со своих счетов.
Супруги Сучии, стыдясь Сережиного сумрачного сознания, сурово секли своего сына. Сережа сопротивлялся старшим: спасаясь, скакал словно суслик.
– Сын, сыночек, – суетливо сипел старик Сучий, стараясь стукнуть Сережу стальным стержнем.
– Сереженька, – слащаво сопела Солониха, стискивая скалку.
Словчившись, Соломон со свистом саданул сына сзади. Сталь, соприкоснувшись с Сережиным седалищем, сделала страшную саднящую ссадину. Сережа страдальчески стонал, спазматически сжимая створки синеющего сфинктера. Сферы седалища слиплись, сфинктер ссохся, став, словно сосновый ствол, серым со смоляными струпьями смердящей сукровицы. Сережины стенания слышали сотни сельчан села Сосновка.
Свихнувшиеся Сучие смеялись, сосали самогон, спьяну совокуплялись, смахнув со стола стаканы. Спозаранку, спохватившись, совестливые старики сожгли себя, совершив семейный суицид. Сделавшись сиротой, Сережа снова стал сосать собственный сосок. Сельчане, стирая со скул скупые солдатские слезы, сочувствовали Сереже. Самые сердобольные сочинили сентиментальные стихи:
Себе Сереженька свечи ставит, Сосет сало, сосет сахар, Скоро сисю сосать станет Совсем свихнувшись Сергей со страха.
Со стыда Сережа скис: словом смех сквозь слезы!
Сердечные стихи Сережиных сограждан сломали слабую соломинку, связывающую Сережу Сучего с селом Сосновка. Сережа стал сторониться сельчан. Сначала Сережа, словно слон, спал стоя, сделав себе Сады Семирамиды – соломенное стойло среди сельской свалки. Сентиментальный сельский сторож Семен Семенович, снискавший среди сельчан сомнительную славу, спас Сережу, сдав сорванцу свою сторожку. Сережа сделался содержанкой сторожа Семена. Серыми сумерками сельчане слышали со стороны сторожки странные скрипы. Сережин сверстник Степка, случайно ставший свидетелем скотской сцены, сказал срывающимся сопрано:
– С-страшный с-сюреализм. Сторож снял с Сережи, свитер, сандалии. Сережа старается со свойственной сельским сиротам самоотдачей. Словно строительные сваи скрипят Сережины суставы.
Степан сбился, смолк. Сорванца снова стошнило. Сельчане созвали сходку. Судачили, снисходительно слушали Степкины сказы.
– Скажи, Степка, Сережа сыт? – спросил староста.
– Ссыт! – спутав смысл слов, сказал счастливый сознанием своей славы Степан.
