Эллиана уселась на грудь Лестры, коленями придавив к земле ее руки. Та продолжала сопротивляться, но нарческа вцепилась ей в волосы и прижала голову к земле. Свободной рукой она схватила пригоршню грязи и засунула ее в рот Лестры.
– Пусть честная земля очистит твои губы от грязной лжи! – торжествующе закричала Эллиана.
Дьютифул стоял в стороне, широко разинув рот. Он не мог отвести взгляд от обнаженной груди Эллианы. Я видел, что его привела в ужас не только драка между девушками, но и реакция собственного тела. Стоявшие в кругу девушки возбужденными криками подбадривали соперниц.
С пронзительным криком Лестре удалось высвободить голову – в руке ее противницы осталась прядь густых волос. Эллиана отвесила ей пощечину, а потом схватила за горло.
– Назови меня нарческой, иначе это будет твой последний вздох!
– Нарческа! Нарческа! – крикнула Лестра и разрыдалась – скорее от унижения, чем от боли.
Эллиана положила руку на лицо соперницы, оперлась на него и встала.
– Оставьте ее! – предупредила она двух девушек, которые бросились помочь побежденной. – Пусть лежит здесь и радуется, что я не взяла с собой нож. Теперь я женщина. И с этих пор мой нож ответит каждому, кто осмелится усомниться, что я нарческа. А также той, что посмеет коснуться мужчины, которого я выбрала!
Я посмотрел на Пиоттра. Он широко, во весь рот, улыбался. Эллиана в два шага подошла к Дьютифулу, который продолжал глазеть на свою растрепанную невесту. С той же небрежностью, с какой я хватаю за гриву лошадь, перед тем как вскочить на нее, она взяла его за волосы, связанные в воинский хвост. Повернув его голову к себе, она приказала:
– А теперь поцелуй меня!
И за мгновение до того, как их губы встретились, Дьютифул закрыл от меня свои чувства. Однако всем присутствующим было ясно, какую страсть он вложил в этот поцелуй. Нарческа прижалась губами к его рту, а руки Дьютифула неловко обняли ее и прижали к себе. Она ответила на его объятия, нарочно коснувшись обнаженной грудью его груди. Потом она разорвала поцелуй и, пока Дьютифул втягивал в себя воздух, посмотрела ему в глаза и напомнила:
– Голова Айсфира. На полу у материнского очага. Тогда ты назовешь меня своей женой. – А затем, не размыкая объятий, она повернулась к своим подругам и объявила: – Вы, девочки, если хотите, можете остаться и поиграть немного. А я с мужем отправляюсь на пир.
Эллиана высвободилась из его объятий и вновь взяла за руку. Дьютифул с идиотской улыбкой на губах покорно последовал за ней. Лестра осталась сидеть одна, глядя им вслед с яростью и стыдом. Женщины одобрительно приветствовали Эллиану, а мужчины провожали их завистливыми взглядами. Нарческа, высоко подняв голову, вела мимо них свой приз. Я посмотрел на Пиоттра. Он выглядел ошеломленным. Затем его глаза встретились с моими.
– Она должна была так поступить, – сурово сказал он мне. – Чтобы показать остальным девушкам, что стала настоящей женщиной и Дьютифул теперь принадлежит ей.
– Да, я понимаю, – кротко ответил я.
Однако я ему не поверил. У меня сложилось впечатление, что сейчас произошло нечто, не входившее в планы Пиоттра относительно Эллианы и Дьютифула. Теперь необходимо узнать, каковы его истинные намерения.
Оставшаяся часть вечера прошло пресно. Обильная еда, питье, пение островных бардов – все это не могло сравниться с борьбой за власть, свидетелем которой я стал. Я взял себе кусок пирога с мясом, кружку эля и нашел спокойный уголок. Сделав вид, что полностью поглощен едой, я связался с Чейдом и сделал подробный доклад.
Я почувствовал себя дураком, когда ответил Чейду:
