Как и у Шута, у нее были длинные изящные руки и ноги, гибкая талия, роскошные грудь и бедра. Ни один мужчина не мог посмотреть на нее и не испытать желания ею обладать. Она это знала и тем не менее демонстрировала свои прелести стражникам и пленным, словно ее способность выставлять напоказ свое тело и не пасть жертвой чужих страстей подчеркивала ее власть над нами. Стражи стояли – двое по бокам от меня и один сзади – с каменными лицами и никак не реагировали на ее наготу. Они ждали.
Служанки принесли Бледной Женщине мягкие меховые сапожки и халат из тончайшего шелка, а поверх накинули второй, шерстяной, отделанный белым мехом. Она очень долго усаживалась на трон с низкой спинкой из темного дерева. В комнату вошла еще одна островитянка, и я узнал Хению. В руках она держала чистое полотенце, щетки и заколки для волос. Встав за спиной Бледной Женщины, Хения начала причесывать ее мокрые волосы. За все это время она не произнесла ни одного слова. Откинувшись на спинку, Бледная Женщина с явным удовольствием отдала себя заботам Хении, даже глаза прикрыла, когда та начала медленно водить щеткой из слоновой кости по ее белым волосам. Когда они были расчесаны, заплетены в бессчетное количество косичек, которые затем Хения закрепила на голове, Бледная Женщина открыла глаза и оглядела комнату. Заметив меня, она нахмурилась, словно видела в первый раз.
– Он грязный! Разве я не приказала вам принести ему воды для мытья, прежде чем вести ко мне?
Стражники испуганно задрожали, и один из них пролепетал:
– Мы все сделали, миледи. Он не стал мыться.
– Я вами недовольна.
Услышав три таких простых слова, стражники стали белыми как полотно.
Затем она перевела взгляд на меня.
– От тебя воняет, как от Кебала Робреда. Я думала, что мужчины в Шести Герцогствах более чистоплотные. – Она посмотрела на ванну. – Ладно, это можно исправить. В ванне еще осталась вода. – Бледная Женщина спокойно сидела на своем троне, словно бросая мне вызов. – Помойся, Фитц Чивэл. Ты будешь со мной обедать, я хочу ощущать запах еды, а не твоего грязного тела.
Я не пошевелился, и ни один мускул на моем лице не дрогнул.
– Ты боишься раздеться и потерять свое достоинство? Уверяю тебя, большинство моих слуг давно забыли, что такое человеческое достоинство, а уж на тебя им и вовсе наплевать. Ты держишься за вонь своего тела, словно это твоя гордость. Обещаю: если мне придется вымыть тебя силой, пострадает не только твое самолюбие. Выбирай быстрее. Я нетерпелива и не собираюсь переносить такую ужасную вонь за своим столом. – Повернувшись к слугам, она заметила: – А я думала, что сын короля, пусть и бастард, обладает настоящей гордостью.
– У меня руки связаны, – буркнул я.
Я отчаянно искал выход из положения или хотя бы возможность использовать его с выгодой для себя – и ничего не находил. Я вдруг понял, что от меня действительно страшно воняет. На мгновение мне стало стыдно, но потом я вспомнил уроки Чейда. Давным-давно он мне рассказывал, что иногда бывает полезно лишить человека гордости и уважения к себе и только потом начинать допрос. С некоторыми людьми эта тактика дает результаты гораздо быстрее, чем пытки.
Лиши человека чувства собственного достоинства, держи его в клетке, точно дикого зверя, и, когда ты вернешь ему малую толику удобств, его благодарность будет безграничной. Иногда расположение можно завоевать небольшим проявлением доброты. Если ты держишь своего пленника в холодном подземелье, в темноте и не даешь ему еды, то даже свеча и миска горячего супа покажутся ему спасением. Кроме всего прочего, чтобы сломать человека таким способом, нужно затратить гораздо меньше сил – в отличие от пыток.
Бледная Женщина улыбнулась мне.
– Ах да. Со связанными руками мыться трудно. – Она махнула рукой одному из стражников. – Подведите его к ванне и развяжите руки.
Меня подтащили к ванне так, что у меня не осталось ни малейших сомнений: они сделают все, что пожелает их госпожа. Если я буду сопротивляться, они получат отличный повод, чтобы хорошенько меня отделать. Если же буду вести себя прилично, получу хотя бы одно преимущество: мне развяжут руки. Я сжал зубы и заставил себя забыть о гордости. Как только мне освободили руки, я повернулся к Бледной Женщине спиной и разделся, умудрившись спрятать в ладони лисичку, которая была приколота к вороту рубашки. Затем я забрался в ванну и быстро помылся, стараясь не расслабляться в теплой воде. Одна из служанок принесла мне мягкое мыло в миске, и я с самым серьезным видом поблагодарил ее. Ответа я не получил. Выбравшись из воды, я заметил, что она стала серого цвета.
Ко мне тут же подошли две служанки. Я взял у них из рук полотенца и отвернулся, чтобы вытереться. Через пару минут служанки вернулись и принесли мне мягкие войлочные сапожки и просторный балахон из белой шерсти. Моя собственная одежда куда-то исчезла. Я надел то, что мне дали, и незаметно приколол лисичку изнутри к воротнику. После этого я повернулся к присутствующим. Бледная Женщина развернула свое кресло, чтобы было удобнее за мной наблюдать.
