– Ему нравится. Он ужасно обрадовался, когда узнал, что у него появилась кузина. Он сказал, что теперь есть девушка, которая может быть с ним откровенной.
Она застыла, и я пожалел, что эти слова соскочили у меня с языка, – я решил, что теперь она уйдет. Однако Неттл посмотрела мне в глаза, вздернула подбородок и уперла кулаки в бедра.
– А ты хочешь, чтобы я была с тобой откровенна?
Я и сам не знал.
– Ты можешь попробовать, – предложил я.
– Моя мать пишет, что у нее все хорошо, а мои маленькие братья радуются приездам Риддла. Мать удивляется: неужели ты так боишься моих братьев, что не можешь приехать сам?
Я откинулся на спинку стула и посмотрел на стол.
– Скорее я боюсь Молли. В прежние времена у нее был крутой нрав.
– Насколько мне известно, в прежние времена ты ее часто злил.
– Наверное, так и было. Так ты считаешь, что она не станет возражать против моего визита?
Неттл довольно долго молчала.
– А меня ты тоже побаиваешься? – неожиданно спросила она.
– Немного, – признался я. – А почему ты спрашиваешь?
Она подошла к окну Верити и посмотрела в сторону моря, как часто делал он. Сейчас кровь Видящих проступила в ее облике ничуть не меньше, чем в моем. Неттл рассеянно провела руками по волосам. Ей бы не помешало побольше уделять внимания своей внешности. Сейчас ее короткие волосы стояли дыбом, как на загривке у рассерженной кошки.
– Когда-то я надеялась, что мы станем друзьями. Потом узнала, что ты мой отец. И с тех пор ты ни разу не попытался поговорить со мной.
– Мне казалось, ты сама этого не хочешь.
– Быть может, я хотела посмотреть, насколько этого хочешь
Я долго молчал. Она двинулась к двери. Я встал.
– Знаешь, Неттл, меня воспитывали мужчины, да и жил я всегда среди мужчин. Возможно, как раз из-за этого у меня постоянно возникают сложности.
Она повернулась и посмотрела на меня. И я заговорил, стараясь быть предельно откровенным:
– Я не знаю, как мне быть. Мне бы хотелось, чтобы ты лучше меня узнала. Баррич был твоим отцом, и он хорошо справился со своей задачей. Возможно, для меня уже слишком поздно пытаться занять место в твоей жизни. Не находится для меня места и в жизни твоей матери. Я все еще ее люблю – как в тот день, когда она оставила меня. Тогда я рассчитывал, что, после того как выполню все свои обязательства, я найду ее и мы будем счастливы вместе. И вот прошло шестнадцать лет, а я так и не сумел вернуться к ней.
Она стояла, положив ладонь на ручку двери, и смущенно смотрела на меня.
– Возможно, ты говоришь все эти вещи совсем не той женщине. – И Неттл выскользнула из комнаты, аккуратно прикрыв за собой дверь.
Через несколько дней Риддл нашел меня в казарме стражников, где я завтракал. Он уселся на скамью напротив меня.
– Неттл дала мне письмо, адресованное ее матери и братьям. Она просила меня передать его, когда я в очередной раз отправлюсь к ним с твоим поручением. – Протянув руку, он взял с моей тарелки ломоть хлеба. Откусил кусок и с полным ртом спросил: – Как скоро это произойдет?
Я немного подумал.
– Ну, скажем, завтра утром, – предложил я.
Он кивнул.
– Я так и предполагал.
Оседлав Вороную, я поехал на рыночную площадь, всю дорогу препираясь с кобылой. Полгода ею занимался мальчишка-конюх, а он выводил Вороную из конюшен и позволял резвиться столько, сколько она пожелает. Она стала своенравной и несговорчивой, плохо слушалась поводьев. Я пожалел, что так долго не уделял ей внимания. На рынке я купил засахаренного имбиря и красных кружев. В корзинку добавил бутылку похищенного у Чейда вина из одуванчиков. Всю ночь я просидел над листом хорошей бумаги, но сумел выдавить из себя всего три предложения.
«Я помню тебя в красной юбке. Ты взбиралась по склону впереди меня, и я видел твои лодыжки. И мне казалось, что сердце выпрыгнет у меня из груди».
Я не знал, помнит ли она тот давний пикник, когда я даже не осмелился ее поцеловать. Потом я запечатал свое послание воском. Четыре раза я вскрывал его, надеясь, что сумею найти лучшие слова. Наконец я отдал Риддлу то, что у меня получилось, и четыре следующих дня жалел, что не нашел других слов.
На четвертую ночь я прошел через потайной ход в спальню Неттл. Однако я не стал входить и звать ее, как это делал Чейд. Я просто зажег свечу и оставил ее у приоткрытой двери. Потом вернулся в башню и стал ждать.
Казалось, прошла целая вечность. Уж не знаю, что разбудило Неттл – свет или сквозняк, но в конце концов я услышал ее неуверенные шаги: она поднималась по лестнице. Я подбросил в камин несколько поленьев, чтобы в комнате стало теплее.
Она заглянула внутрь, увидела меня и осторожно, словно кошка, вошла. Медленно пройдя мимо рабочего стола с разложенными на нем свитками, мимо камина и стоящих возле него котелков, она остановилась у одного из кресел. На ней была ночная рубашка, на плечи Неттл накинула теплую шаль. Я увидел, что она дрожит от холода.
– Садись, – предложил я, и она опустилась в кресло. – Здесь я работаю, – продолжал я. Между тем закипел чайник, и я спросил: – Хочешь чашку чаю?
– Посреди ночи?
