Андрей отпустил его. Владимир имел право на возмездие. Друг отошел в сторону, а Владимир еще раз ударил с ноги мужчину в живот. Он валялся на снегу, занимаясь рукой живот и сильно кашлял. Владимир опустился на корточки и сказал:
— Это тебе за того врача, которого ты избил в хранилище с лекарствами.
— Какого? — мужчина даже не помнил, как в подсобном помещении с препаратами сначала ударил Лиду, а потом смешал с грязью. Он думал об одном — найти дозу. А когда нашел, то сразу вошел в кураж. Он так же не помнит, как чуть не зарезал Анну и сломал нос Андрею, не помнит, что вообще был в этой больнице.
Лида в это время впервые за несколько дней рискнула подняться с кровати, чтобы приоткрыть форточку и впустить в палату свежий воздух. Она небольшими шагами подошла к окну, и взгляд ее поймал двух мужчин в белых халатах и одного, валявшегося на земле.
— Володя… — испуганно заметила Лида. Она видела, как он бил человека. Того самого пациента Панина, от которого она носит ребенка.
Женщина взяла со стула теплый вязаный кардиган и выбежала из палаты, надевая его на ходу. Она спустилась вниз по лестнице и бежала по коридорам отделения экстренной хирургии к тому самому запасному входу.
— Володя! — крикнула она, отворив дверь, и бросилась к мужчине. Она повисла на шее Владимира, умоляя остановиться. Он отступил, но глаза его еще были полны ярости и злости к негодяю. Лицо Панина было в крови, он с трудом пытался подняться на ноги. Его голубая рубашка с каплями крови была сырая от снега.
— Почему ты ничего не сделал? — крикнула на Андрея Лида.
— Потому что на его месте я поступил бы также. — ответил он. Андрей подошел к мужчине, поднял его за плечо и потащил в приемное обрабатывать раны.
Когда коллега увёл Панина, Владимир начал успокаиваться. Только сейчас он понял, что рядом с ним на морозе стоит больная Лидия, укутанная в одну кофту.
— Ты что здесь делаешь? — строго спросил Владимир женщину.
— В окно выглянула, а ты человека бьешь, что мне нужно было делать? Дальше смотреть и ждать, пока ты его вообще убьешь? Оставишь меня одну с двумя детьми? — ругала его Лида.
— Сначала я думал, что действительно убью его, а сейчас… — Владимир растерянно замотал головой. — Но я не мог по-другому.
Лида положила голову ему на грудь. Он поцеловал ее в макушку, старясь не трогать окровавленными после боя руками.
— Идем. — заботливо сказал он. — Тебе нельзя выходить на улицу.
Они вошли в больницу. В ординаторской Владимир вымыл руки под проточной водой. Лидия стояла рядом с ним, доставая из аптечки вату и перекись.
— Ты же прекрасно знаешь, сколько инфекций передается через кровь. — сердито сказала Лида, беря своей рукой руку Владимира. Она промакивала ватой, смоченной в перекиси, стертые до мяса костяшки на его руках.
— Это было последнее, о чем я думал. — ответил ей Владимир.
В ординаторскую влетела Анна. Ее приход сопровождался громким хлопком двери, а в глазах не трудно было прочитать бессильное бешенство.
— Вот она где! — возмущенно воскликнула женщина. — Ты обалдела? Тебе лежать надо. Я ищу тебя по всей больнице! — кричала она на Лиду. — А ты что натворил, идиот? — обратилась она к Владимиру. — Какого хрена ты свое правосудие вершишь на территории нашей больницы и на нашем пациенте?
— А ты определись, начальник ты или сестра. — сурово ответил ей Владимир.
— В больнице я в первую очередь заведующая отделением. — сквозь зубы проговорила женщина, медленно приближаясь к Владимиру и сдерживая дикое желание дать пощечину. — Хотелось набить морду этому гаду — бей у того клуба, где он соль свою нюхает. Судя по всему, там этого даже и не заметят. Он сейчас пойдет и напишет на тебя заявление, и выпрет тебя Волынский с работы. И черта с два ты устроишься в приличную больницу после такого. На какие деньги детей содержать будешь?
— Ты зачем мне сейчас эти проповеди читаешь? Взялась учить. — ворчал на нее мужчина. — Я за женщину любимую заступился, за сестру твою!
— А я разве тебе запрещаю это делать? — они смотрели друг другу в глаза, стояли грудь к груди и скажем словом все сильнее повышали тон. — Твое право защищать свою любовь, но не надо это делать на работе и с пациентами! Тогда, получается, ты совсем о ней не думаешь, ты ее бросаешь. А если бы силу не рассчитал? Присел бы сразу на пару лет, а ее одну с детьми оставил! — завизжала Анна так сильно, что у Владимира заложило в ушах. — В этом твоя защита заключается?!
— За то, что сделал — готов ответить. А Лиду с тобой и оставить не страшно, ты же любого задушишь своей заботой о ней. Даже меня выжить готова! — упрекнул её мужчина.
— Если бы я действительно этого хотела, тебя бы Волынский не вернул в больницу. Но его просила за тебя и за нее. И в среду бы тебе не плакалась, не умоляла с ней помириться!
— Сначала просила, а потом как щенка из ее палаты вышвырнула и даже не дала возможности быть с ней, когда она больше всего в этом нуждается!
— Эгоист! — взяла в руки Анна планшет с бумагами и ударила им Владимира по плечу. — Мне теперь тебя отмазывать придется! — ударила она его еще раз.