Да, убрать молодого директора сотрудники издательства сумели. А вот сохранить издательство, когда пришел новый, всемогущий, не терпящий критики, зато страсть любящий паблисити Георгий Андреевич Анджапаридзе (он ведь даже снялся в фильме «Осенний марафон» в роли директора ленинградского отделения издательства «Художественная литература» и на презентации в кинотеатре «Октябрь» восседал на сцене с создателями фильма), не смогли. Правда, надо отдать ему должное, что при всем этом он был знающим литературоведом-англистом. Пришел он к нам (естественно, по решению Госкомитета по печати) из издательства «Радуга». Может, потому «Радуга» и прожила так долго? А «Худлит» — умер. Вернее, не живет и не умирает.
Но ведь именно издательство «Художественная литература» формировало сознание и культуру читателя во всех уголках нашей огромной родины. Издаваемые им тысячными и миллионными тиражами книги рассылались во все библиотеки и были всегда востребованы. Ведь на организуемые издательством вечера к нам старались попасть актеры московских театров, поэты, ученые и даже космонавты.
По уровню своей значимости мы были как Большой театр, Библиотека им. Ленина или Консерватория, которые тоже чуть не рухнули (правда, в буквальном смысле). А мы по вине директора, пришедшего к нам на волне перестройки, и, похоже, плохо осознававшего значение такого издательского гиганта и уж очень заинтересованного в себе самом и своей коммерческой деятельности, рухнули.
Страстно желая сделать из гиганта издательской культуры свое собственное маленькое карманное издательство, Анджапаридзе стал сливать редакции, сокращать редакторский состав, которым всю свою издательскую жизнь дорожил Александр Иванович Пузиков. «Сокращайте кого угодно, только не редакторский состав! Ведь сократить редакторский состав можно в одночасье, а создается он десятилетиями», — всегда говорил Пузиков и стоял насмерть в Госкомитете по печати.
Но… теперь Александра Ивановича Пузикова не было не только в издательстве, но и в живых, и некому было встать на защиту «Худлита», когда при Анджапаридзе, после сокращения штата, стали торговать музейными книгами, снимая их с полок актового зала, растаскивать богатейшую рабочую библиотеку (что от нее осталось?), нести из издательства старинную мебель: напольные часы с маятником, зеркала и прочий «антиквариат» (в кавычках ли?), и обустраивать кабинет репрезентативного директора, который решил перебраться с пятого этажа, где просидели все его советские предшественники, на второй, отобрав замечательное и, как теперь говорят, намоленное помещение, где находился отдел художественного оформления, в котором его редакторский состав работал с незапамятных времен, еще под начальством «царицы» Тамары Вебер — главного художника издательства, а потом и Георгия Клодта, ушедшего на вольные хлеба. И заслуженный коллектив редакции художественного оформления был вынужден перебраться в сделанную для него холодную пристройку.
Поспешила обустроить свою жизнь в издательстве (правда, ненадолго) и секретарь партийной организации. Ее новый кабинет под ее деланые вздохи о невозможности работать под стук молотка и запах краски со всем тщанием ремонтировали по ее желанию и указке (ну, прямо пир во время чумы!) несколько месяцев. Естественно, она надеялась на долгое пребывание в его стенах. Ан, нет! Не случилось. Анджапаридзе убрал ее при первом же представившемся ему случае.
Кабинет главного редактора тоже претерпел изменения, но совсем иного порядка. Вернее, в нем появился творческий беспорядок угнездившегося там нового главного редактора Валерия Сергеевича Модестова, который, сидя за столом Пузикова, почти скрывался за компьютером, прочно обосновавшемся на дубовом письменном столе между все время растущими вокруг него горами книг.
Я наблюдала все это со щемящим чувством свидетеля, не разделяющего такие «революционные» (нет, нет, это я не о главном редакторе и компьютере!) преобразования девяностых годов, которые в результате закончились полным книгоиздательским крахом.
Потом со временем какие-то отдельные, но весьма и весьма далекие от издательского профиля книжечки стали выходить в свет и появляться на прилавке книжного магазина издательства, все еще носившего (но уже не гордо) известный, как теперь говорят, бренд «Художественная литература». И это уже было не началом конца, а почти агонией государственного издательства.
Так что ни о каком третьем и четвертом томе Собрания сочинений португальского классика Эсы де Кейроша (как и прочих классиков с мировым именем!) речь идти не могла. И подписчик их так и не увидел. А жаль! Ведь в этих томах были такие романы, как «Семейство Майя», «Переписка Фрадике Мендеса» и «Знатный род Рамирес» (интересно, сохранилась ли сверка третьего и четвертого тома, подписанная мною в печать?!). А мы ведь в лице тогдашнего директора Георгия Анджапаридзе обещали на презентации первых двух томов в Посольстве Португалии издать все остальные при поддержке заинтересованной страны.