Напечатала, сдала и через две недели, как было условлено, позвонила в редакцию Плевако.
— Твой материал прошел в эфир по всем европейским редакциям, — сказал он. — Можешь получить деньги, только узнай предварительно, когда будет выплата гонорара. А кроме того, звони в отдел кадров (он дал мне телефон) и с документами… Они скажут, когда… Короче, тебя берут в редакцию вещания на Латинскую Америку, но работать тебе придется с письмами наших радиослушателей из Бразилии.
Так я стала литсотрудником Государственного комитета по радиовещанию и телевидению при Совете министров СССР.
Вначале я осматривалась и приглядывалась ко всем и всему вокруг. Читала поступавшие из Бразилии письма, отвечала на них по имевшимся в редакции болванкам и извлекала из них интересные вопросы, отвечая на которые можно было сделать хорошую передачу, привлекая внештатных авторов, а иногда и обходясь собственными силами (написанный мною материал переводчики переводили на португальский), и старалась, конечно, держаться сотрудников дневной редакции. Пунктуально, в одно и то же время, ходила с ними в буфет обедать, а иногда даже в кафе «Прага» (Комитет тогда находился на Путинках в самом центре столицы), что очень скоро мне надоело. Потом, уже справляясь с кругом своих обязанностей (кстати, реорганизация испано-португаловещающих редакций произошла очень скоро, и я оказалась в «Редакции вещания на Бразилию и Португалию»), я стала подумывать, о чем бы еще написать в «Культурную жизнь СССР» или в «Передачу для молодежи», а может, и в передачу «А знаете ли вы?..», и даже начала работать с крупорушкой (так в то время мы называли портативно-примитивный магнитофон для записи голоса выступавшего). Но тогда я уже стала выходить за пределы редакции и знакомиться со всеми службами большого радиоколлектива, который мне очень нравился своим разноязыким братством. Кого здесь только ни было: испанцы, португальцы, бразильцы, чехи, венгры, французы, англичане, немцы, представители Индии, и Вьетнама — всех не перечислишь. Некоторые из них даже ходили в национальных костюмах. А когда все они во второй половине дня сходились в буфете, это было нечто феерическое. Языковый оркестр, в который нет-нет, да врывались отдельные русские слова и словечки, оглушал меня, когда «дети разных народов» стояли у кассы буфета и выбирали себе блюда русской кухни, спрашивая друг друга: «Que es кислая капуста?», «Was ist das пельмени? Огурец соленый». «Salgado, salgado»[23], — отвечал кто-нибудь из старожилов. И сразу умолкали, когда садились за столы и ели.