Я был весь в крови своих врагов, но меня это мало волновало. Я получал садистское удовольствие от происходящего. Хотелось им еще в задницы что-нибудь побольше засунуть, чтобы хоть немного расквитаться за то, что они со мной сделали. Но сил было не так уж много. И я берег их для главаря.
Через полчаса после того, как я засыпал порошок в глотки альфам, можно было приступать… Я пинал их, чтобы разбудить. Они открывали глаза и зло смотрели на меня, но не могли пошевелиться. Они все чувствовали, но ничего не могли сделать. Мужчины наблюдали, как я поливал комнату спиртным. Скоро здесь останутся только голые стены, а мои насильники получат сполна.
Стражник, их лидер, находился в другой комнате. Тем лучше для меня. Хорошо, что он не мог кричать. Раньше я использовал магию. Теперь же пришлось делать все своими руками.
Я медленно срезал кожу с ублюдка. У меня скулы сводило от улыбки. Как же здорово вот так растоптать своего противника. И это еще не все.
Когда закончил с их лидером, сил почти не осталось.
Спичка упала на пол, наполняя помещение огнем. Я поспешил убраться. Не хватало еще надышаться угарным газом. Вредно для ребенка.
Оказалось, что Нири с Нилом ждали меня недалеко от здания. Они с ужасом смотрели на мою окровавленную тушку. А мне было плевать. Я запомнил дорогу в город, а потому без всяких вопросов пошел своим путем. Хотелось спать.
Спустя минуту Нил накинул на меня свой плащ, а Нири поддержал под руку. Уже в доме альфы меня провели в комнату и уложили на кровать. Глаза слипались. Я так устал…
Нам повезло. На той попойке были все ублюдки из банды, потому мстить никто не стал бы. Да и кто поверил бы, что два омеги, и один молодой альфа смогли уничтожить самую опасную в округе банду?
Под шум, я успел прихватить у своих насильников довольно увесистый кошель золота. Наконец-то я смог навестить целителя, который просканировал мое состояние. Оказалось, что ребенок действительно необычный. Понятия не имею, как эта тушка смогла его заиметь. Целитель сказал, что второй родитель ребенка – оборотень. Забавно. Интересно только, куда подевался этот никудышный альфа? Или он тоже эту тушку изнасиловал?
Нири рассказал мне кое-что. Раньше он и моя тушка жили в небольшой деревеньке неподалеку отсюда. Они жили только вдвоем. Отец Нири умер много лет назад. Глава банды положил глаз на мою тушку. Он грозил, что заберет себе Нири, если его папа, которого, кстати, звали Тинном, не станет его подстилкой. Конечно, омега согласился. С тех пор Тинн жил в доме главы. Однажды что-то произошло. Тинн прибежал домой и приказал Нири собираться. В считанные минуты они сбежали из дома. Их преследовали, и, чтобы уберечь сына, Тинн решил задержать преследователей. Нири сбежал. Через месяц он смог пробраться в деревеньку, чтобы разведать, что случилось с его папой. Тогда он и узнал, что над омегой так поиздевались, что тот сошел с ума. Сумасшедший - он перестал интересовать главу, и его продали.
А день назад Нири подслушал, как двое альф говорили обо мне. Они говорили о безумце, который вновь обрел разум, и которого они собирались прибрать к рукам, поиметь, а затем убить. И сынок решил выручить меня, за что ему огромное спасибо. Мог бы и раньше помочь своему родителю… но ладно… Омега, какой с него спрос?
Нил хотел выгнать нас, но я рыкнул на него, помахал немного ножом, и альфа не смог отказать. Я был где-то на седьмом месяце. Хотелось покоя. К своим предстоящим родам я относился с интересом. Это будет первый и последний раз. Забавно, и немного страшно.
Началась относительно спокойная жизнь. Только Нири вечно лез ко мне. Он чувствовал вину, что не смог помочь раньше своему папе. А я не отталкивал. Приятно было иногда помять юное тело, прикрываясь родительской нежностью. Хотя в такие моменты я вспоминал Шинью. Он был более желанным для меня.
Роды… это было странно и больно. Все началось раньше срока.
Не хочется вспоминать, как все происходило. После этого я начал уважать омег. Подарить жизнь – действительно большой труд.
И этот ребенок… даже не знаю, что к нему испытываю. Я отношусь к нему, как к сыну. Маленький беззащитный малыш, который вместе со своим папой вынес много ужасов. Я вспомнил тот самый день, когда в первый раз взял на руки Энкила. Тогда я был ослеплен ненавистью ко всей его семье, и даже не понимал, насколько это маленькое существо беззащитно. Сейчас все было по-другому. Мне не за что было ненавидеть малыша, и я решил считать его своим сыном. Пусть не родным, но достаточно близким.
Забота о малыше, любовь к нему… все это было неведомо мне раньше. Я заботился об Энкиле, но не испытывал к нему такой любви. Даже младенцем он был моим врагом.
Я назвал сына Филиппом. Маленький омега, в котором была волчья кровь. Теперь я многодетный папочка. У меня двое сыновей. Мой Филипп, которого я решил растить сам, даже после того, как вернусь в свое тело, и Нири, который казался глупым и маленьким. Я полагал, что омежка пропадет, если брошу его. Слишком уж уязвимый.
