Судьба, свобода, воля, рок полностью

Покаяния не помогли. 21 декабря 1929 года на торжестве в честь пятидесятилетия Сталина юбиляр торжественно восседал на троне и, словно Ленин, был объявлен вождем партии. С благоговением перед ним склонились ЦК, ЦКК, иностранные гости в лице зарубежных коммунистических партий. Пятакова, в отличие от Орджоникидзе, Кагановича, Куйбышева, Ворошилова, Калинина, Микояна, Енукидзе и других верных сынов партии, на чествование юбиляра не пригласили. Тем не менее, через два дня после торжественной «коронации» юбиляра «Правда» 23 декабря 1929 года печатает статью Пятакова, в которой вновь звучат ноты покаяния. Автор дает верноподданную клятву быть во всём внутренне согласным с руководством партии, ведомой Сталиным. «Только безнадежные пошляки и ослепленные ненавистью к партии могут толковать так, что речь идет о том, кого слушаться». После рабского волеизъявления готовности «слушаться» Сталина Пятакова, наконец-то, простили и возвратили в реорганизованный ВСНХ, где он стал заместителем народного комиссара тяжелой промышленности – Орджоникидзе. Это было как раз то место, где Георгий больше всего хотел работать.

Помимо этой деятельности Пятаков входит в состав редакции «Большой Советской Энциклопедии» и вместе с Максимом Горьким редактирует журнал «Наши достижения». Под редакцией Пятакова на русском, французском, немецком и английском языках выходят альбомы, демонстрирующие достижения Советского Союза. Да и кто лучше его, столь рьяного творца и певца начавшихся грандиозных строек, мог о них рассказать?! Все свое здоровье, все свои силы Пятаков отдавал вопросам индустриализации страны. И неудивительно, что в 1934 году он вновь возвращается на самый Олимп власти. На очередном съезде его избирают, а точнее, Сталин назначает его членом Центрального Комитета. В то же время любимец партии Николай Бухарин вместе с Томским и Рыковым понижаются в своих должностях и становятся всего лишь кандидатами в члены ЦК.

Однако на политическом Олимпе Пятаков пробыл недолго. Наступал грозный 1936 год и вместе с ним эра показательных московских процессов, в которых участвовали все, кто когда-либо говорил что-либо против «великого вождя и отца народов». Не избежал этой участи и Георгий, который до 1928 года был против Сталина, как «руководителя». В тот же 1936-м Ежов докладывал Сталину о просьбе Пятакова предоставить ему «любую форму реабилитации» и, в частности, внес предложение «разрешить ему лично расстрелять всех приговоренных к расстрелу по процессу, в том числе и свою бывшую жену».

Несмотря на самоотверженную работу и постоянные покаяния, Георгию не верили. Его забрали после опубликованной 21 августа 1936 года статьи, в которой он приветствует расстрел Каменева и Зиновьева. «Взгляды Троцкого, Каменева, Зиновьева не имели ничего общего с линией Ленина, продолжателем и творцом которой в новых условиях был и остается тов. Сталин… У бандитов, вдохновляемых Троцким из-за границы, нет никаких идей, одно голое честолюбие и звериная ненависть к победоносной партии Ленина и Сталина. Мне нестерпимо стыдно, что и я в 1925—27 гг. шел вместе с этими бандитами. Вину свою за тогдашние тягчайшие политические ошибки до сих пор остро сознаю. Я был виноват, что не понял партийное руководство, не понял правильный путь развития социализма… Беспредельное тщеславие и самовлюбленность Троцкого, Каменева и Зиновьева привели их на гнусный путь двурушничества, лжи, неслыханного обмана партии. Их надо уничтожать как падаль, заражающую чистый, бодрый воздух советской страны, падаль опасную, могущую причинить смерть нашим вождям… Враг наш увертлив. Он притворяется. Лжет. Заметает свои следы. Втирается в доверие. Хорошо, что органы НКВД разоблачили эту банду».