— Ты мертвец. Твое сердце не бьется, оно превратилось в камень, заключенный в ледяную оболочку. Ты не чувствуешь боли, тебя нельзя убить обычным оружием. Плоть твоя холодна, как кожа змеи.
Единственное, что у тебя осталось от человека, это разум. Человеческий разум — твоя главная движущая сила. Теперь ты в мире вампиров, а это, поверь, совсем другой мир, живущий по своим, весьма отличным от людского мира законам. Но ты должен руководствоваться именно разумом, ничем иным. Именно разум подскажет тебе, как надо поступить, чтобы остаться в живых.
У тебя пока маленькие клыки. Но они будут гораздо больше. Как только попробуют вкус человеческой крови. Потом они будут только расти. До размеров настоящих, смертоубийственных…
— А дневной свет? Если все, что говорят про вампиров, правда, то почему я не боюсь его?
— Да, дневной свет не может убить представителя адова племени. Изначально он доставлял им неудобство, но с течением времени они научились с этим неудобством справляться. Они выработали к нему иммунитет. Вдобавок к этому, магические способности, присущие им, со временем стали множиться и крепнуть. В этом, наверное, ты уже успел убедиться.
— Частично, — сказал писатель и задумался.
— Почему же тогда там, на кладбище сторож не поддался моей силе, моей магии?
— Ты еще не владеешь ею в полной мере. Многое тебе недоступно. В том числе и моментальное внушение. Пока оно влияет на разных людей по-разному. Поэтому в следующий раз, прежде чем применить свой незаурядный дар, сто раз подумай, а твердо ли ты уверен в том, что твоя жертва подчинится?
Виктор сел на край кровати и обхватил голову руками. Мысли путались, в голове звенело отчаянное эхо слов Тэо Брукса.
— Это какое-то наваждение. Все началось с нее, — глаза его слезились. — Я не знал, что она так поступит со мной. Я думал, она хочет мне помочь, — от боли, причиняемой ожогами, веки чесались, словно он не спал несколько суток.
— Расскажи мне о ней.
Виктор поведал Тэо Бруксу все, что знал. Точнее, все, что помнил.
Во время рассказа странный гость несколько раз вскакивал со стула и подходил к окну. Смотря в темное небо без звезд, он многократно кивал головой, словно знал, о чем идет речь.
— Значит, ты говоришь, что гроб Анны был пуст?
— Да, я видел пустой гроб собственными глазами!
— А тебя не наводит ни на какие мысли тот факт, что первым, кого ты встретил в городе, была прекрасная девушка-ангел, оказавшаяся вампиром?
— Этим первым мог оказаться кто угодно…
— Да, да, девушка без синяков и ссадин…
— Кто угодно мог…
— Но оказалась именно Анна Фабиански. Странно, не правда ли?
— Ты хочешь сказать, что она намеренно столкнулась со мной?
— Я не исключаю этого.
— Но зачем ей это было нужно?
— Ответ очевиден. Чтобы сделать тебя подобным себе, обратить в вампира.
— Но зачем?! — Виктор развел руками. — Я ведь никому здесь не причинил зла, а кандидатур для обращения и в городе предостаточно. Почему именно я? — задавая этот вопрос, писатель не рассчитывал на ответ.
— Есть только два варианта. Либо я ошибаюсь, и ты, действительно, случайная жертва, либо Анне нужен был именно ты. Ты вообще ничего не помнишь?
— Нет, — голос был полон досады. — И меня это жутко расстраивает. Если бы я помнил хоть что-то из того промежутка времени между аварией и своим пробуждением, я бы мог зацепиться за это воспоминание и восстановить всю цепь событий. Но как только я пытаюсь вспоминать, все мои попытки рушатся о тяжелую непробиваемую стену внутри моего сознания. И навстречу мне несется боль. Чем дальше в дебри памяти, тем боль сильнее.
— Для воспоминаний тебе нужен толчок. Такая простая вещь, как встреча с Анной Фабиански.
— Все сходится на ней. Варга угрожал мне тем, что ее в природе нет.
Эдди обещал, что как только появится в городе, первым делом приступит к ее поискам. В итоге вместо нее Варга ищет меня, а Эдди вообще пропал.
— Эдди? Кто это?
— Мой адвокат, испарившийся по пути из Шантэ в Менкар. Он должен был приехать, чтобы заплатить за меня залог, но, видимо, запах денег оказался сильнее чувства долга.
— И, не дождавшись его, ты решился на побег?
— Да. У меня не было выбора.
— Ты бы сбежал в любом случае. Долго ты бы там не выдержал.
— Скажи, почему я должен тебе верить? Ведь я даже не знаю, кто ты такой, — прислонив ладонь к глазам, Виктор попытался унять боль.
Ответ Тэо был похож на приговор, но в очевидности его не сомневались оба.
— В этом городе тебе просто больше некому верить. Я — твой единственный шанс на спасение.
— Разве от этого можно спастись? — писатель обхватил себя за шею, показывая на укус.
Но Тэо пропустил его слова мимо ушей.
— Подумай, если я тебя так быстро нашел, то, сколько времени понадобится копам, чтобы сделать то же самое? Надо уходить отсюда. И чем быстрее, тем лучше. Но сперва я дам тебе вот это, — Тэо вытащил из-под кардигана шелковый мешочек со шнуровкой. Аккуратно развязав узелок, он выложил на стол кинжал с трехгранным серебряным клинком и черной рукояткой.
— Что это?
