– Поиски эти связаны с расследованием убийства.
– Убийства? Она в чем-то замешана? – старик встрепенулся. – Но ведь вы сказали, что с ней все в порядке…
Тэо не мог понять, зачем Виктор начал все это рассказывать настоятелю монастыря. У мудреца была догадка, что тем самым он надеялся добиться от монаха правды, так сказать, откровенность за откровенность, но, по его мнению, это было крайне сомнительной надеждой. А вот сам Виктор вполне искренне предполагал, что старик знает, где найти Анну. Но оба понимали, что сказанного не воротишь, и теперь писателю придется выложить Анфему все начистоту.
– По прибытию в Менкар я попал в весьма скверную историю. Меня обвиняют в убийстве двух человек. Убийстве, которое я не совершал. Единственный выход для меня – это Анна Фабиански. Она тот человек, который может мне помочь. Она – мое алиби и мой свидетель одновременно.
Анфем выслушал писателя предельно внимательно. Но по лицу его невозможно было понять, о чем он думает. Казалось, годы уединения в отдаленном монастыре сделали его невосприимчивым к внешним раздражителям, будь то новые, весьма странные гости или не менее странные новости, что приносили они с собой.
– Откуда вы узнали о том, что Анну взяли из приюта?
– Нам рассказала служанка ее названной матери. Мы хотели поговорить с самой Магдой Фабиански, но не смогли застать ее дома.
– Поэтому вы решили явиться сюда в надежде, что кто-нибудь их монахов подскажет вам, где она может находиться?
– Совершенно верно.
– И потерпели неудачу.
Старик долго смотрел на странного гостя. Взгляд его не менялся с той минуты, как Виктор начал говорить. Тэо было чрезвычайно интересно, о чем он думает. Ему казалось, что Анфем разрывается между желанием срочно позвонить в полицию и любопытством, чувством, изрядно подзабытым за время долгого отшельничества.
Наконец, монах сказал.
– Значит, вы не журналисты.
Обвинение, которое сквозило в его голосе, было воспринято Тэо Бруксом с опаской. Вдруг в нем возобладает первое желание и, проводив путников до ворот, он тотчас бросится к телефону?
– Святой отец, прошу вас, если вы знаете…
– Нет! Я ничего не знаю о судьбе Анны Фабиански. Все, что знал, я вам уже рассказал.
К тому же, я не знаю, кто вы, и зачем, на самом деле, ищете ее. Да и не хочу знать. Мирское – ваше, оставьте мне мое – укромное. Но у меня будет один вопрос, – монах подождал возражений, и так как их не последовало, спросил:
– Что будет c Анной, когда вы ее найдете?
– Ничего, – впалые глаза писателя уставились на старика.
Анфем что-то почувствовал, увидев черные и красные огоньки, мелькающие в глубине голубых озер с берегами – обожженными ресницами. Но ничего не сказал.
– Неужели вы не понимаете, что от нее зависит моя жизнь?
– Понимаю, – кивнул Анфем. – Поэтому и спрашиваю.
Они вышли из кабинета-кельи и, миновав замковую арку, направились по длинной галерее с витражными окнами, обходя приземистые колонны. У одной из них Виктор случайно наткнулся на распятие высотой в добрый человеческий рост. Его передернуло. По артериям пробежала волна жара. А потом со всей мощи прямо под сердце его ударил электрический разряд. Ноги его подкосились, он оперся на трость и едва не потерял сознание. Тэо поддержал его.
– Что с вашим другом? – старик почесал седую бороду.
– Ничего страшного, легкое недомогание, – ответствовал Тэо, прислоняя писателя к стене.
– Он дойдет до выхода? – монах с сомнением смотрел на человека в плаще.
– Дойдет, – кивнул орнан.
– Ваше появление, конечно, полная неожиданность для меня. Если я правильно понимаю, то ваш приятель находится в бегах…
– Это печальный факт, святой отец. И ваше право доложить о нас в полицию. Но я хочу, чтобы вы знали. То, что мы делаем, делаем во имя бога и на благо человечества. Мой друг невиновен. И он это докажет.
– Когда найдет Анну, разумеется.
– Надеюсь, мы ее найдем. Иначе… Впрочем, о других раскладах я не имею права думать.
– Дело ваше, – буркнул Анфем. – Я не знаю, на чьей стороне правда, кто виновен, а кто нет. Но когда дело касается убийства, это всегда наводит на страшные мысли.
Я не верю вам, господа путешественники. Вы начали разговор с обмана, и я уверен, что в течение него также были не до конца откровенны. Поэтому прошу вас, не приходите больше сюда. Я выведу вас через черный ход.
– Святой отец… – Тэо попытался возразить, но старик прервал его жестом – выставленной вперед рукой ладонью наружу. А потом показал ей на дверь.
– Когда-то я ушел из мира, чтобы не видеть дьявола. И я не хочу, чтобы он снова вернулся ко мне.
Вечерело.
Ветер снова вернулся в лес. Его пронзительная песнь звенела в кронах сосен и дубов, раскачивая серые стволы. Вместе с ним в Мортолео вернулся и холод, покинувший его на время светового дня.
Тэо увидел писателя в сумерках между деревьев и не узнал. На нем лица не было. Мертвенная бледность, присущая симптомам вампиризма, теперь отдавала оттенком мокрой серой глины. В глазах, подернутых дымкой печали, царила отрешенность.
