…Ведь мы не отдаем детей в неполные семьи.
– Вы слушаете меня?
– Да.
Однако Тэо уже не слушал девушку. Все его внимание было сосредоточено на уходящем вдаль человеке. Он двинулся по направлению к двери, не сводя с него глаз.
Человек этот казался ему до боли знакомым. Походка неуклюжая, но поспешная, переваливающаяся с ноги на ногу, словно он хромает. Да нет, Тэо пригляделся еще внимательнее, он действительно хромает.
В тот момент, когда он почти пропал из вида, потерявшись среди деревьев за забором, догадка осенила Тэо Брукса, и он узнал в знакомом силуэте кладбищенского сторожа. Перед его глазами промелькнула та ночь, когда он следил за писателем, спрятавшись под сенью раскидистых дубов Черной Долины.
Без сомнений, это был Холумбек.
Тэо проследил за тем, как Холумбек сел в лиловый «Додж» и отъехал от фермы. Он проследовал за ним весь путь до места назначения и с удивлением обнаружил, что место это не что иное, как отель «Эдем», чертов привал усталого путника, первое место, где оказался писатель после своего приезда в Менкар.
Утопая в сгущающихся сумерках, серая глыба взирала на него темными окнами всех своих пяти этажей. Орнан дождался, когда Холумбек исчезнет за дверью старинного здания, и только после этого последовал за сторожем.
Изнутри отель являл собой типичный пример запустения и халатности хозяев. Обветшалые колонны с обвалившейся штукатуркой (судя по оставшимся кускам, колонны когда-то были белыми) поддерживали высокий потолок по всей окружности зала, в котором оказывался любой гость, минуя первый длинный холл при входе.
Тишина и темнота, царящие в «Эдеме», убедили мудреца в том, что кроме него и Холумбека в отеле никого нет.
Слова святого отца Анфема о том, что они не отдают детей в неполные семьи, никак не выходили из головы мудреца. Он признался самому себе, что раньше и в мыслях не держал подобный вариант. Неказистый сторож оказался мужем Магды Фабиански и названным отцом ее приемной дочери! Размышляя на ходу, он нашел четкую взаимосвязь между опекуном и его приемной дочерью в своих вампирских начинаниях.
В единственном номере, где горел свет, никого не оказалось. Тэо прошел в комнату и остановился у окна, прислушиваясь к звенящей тишине. Но не успел он как следует осмотреться (открыть большой облезлый шкаф, привинченный к стене; залезть под кровать, занимающую половину комнаты, обыскать одежду, висящую на вешалке при входе), как в коридоре послышались быстрые шаги. Тэо мысленно отмерил расстояние от винтовой лестницы до двери и понял, что у него не более двух-трех секунд для того, чтобы где-нибудь спрятаться. Единственным местом, откуда он мог бы следить за происходящим в комнате, при этом оставаясь незамеченным, был балкон. Спустя мгновение решение было принято.
Стоя за широкой дверью, сквозь брешь в занавеске он увидел, как, ковыляя, сторож вошел в номер. Снял шляпу. Обнажилась яйцевидная макушка, худое вытянутое лицо. Но Холумбек был не один. На руках он внес в комнату бесчувственное тело девушки, одетое в бирюзовое свитерное платье.
Тэо обратил внимание, что щека сторожа расцарапана. Вероятно, это был след от нападения писателя на кладбище. Сие наблюдение вызвало у него сомнение насчет вампирской сущности Холумбека, ибо на так хорошо знакомых ему исчадиях ада все царапины и ссадины заживали почти мгновенно.
Сторож положил девушку на кровать и сел рядом.
Тэо увидел, насколько она прекрасна. И, кажется, он узнал ее.
Спирали светлых волос обрамляли милое лицо. Длинные ресницы и веки были слегка накрашены, в остальном же лицо ее с зауженными скулами и детским подбородком не было замечено в буйстве косметики.
Нарисованный писателем образ полностью соответствовал реальному. Девушка даже превосходила по красоте ту, что он себе представлял. И особенно досадно было осознавать то, что она вампир.
При мысли о том, что ему придется убить ее, сердце его сжалось. Короткие удары воскресили боль. Ту боль, что он испытывал, когда узнал: возлюбленная его находится на грани между этим миром и миром тем, неведомым и ужасным, как черные пещеры Аригольского хребта.
В те дни он побывал в аду. Тогда отчаяние – признак угасающей надежды и вестник скорого конца, коснулось его своим ледяным рукавом, приобняв за сутулые плечи. Далекий синий горизонт окрасился печальным, мрачнеющим закатом. И в мокрых от невыплаканных слез глазах отразилась вся печаль мира, в котором он потерял свою единственную любовь.
Одри Меру.
Холумбек коснулся ее плеча. С каждым последующим мгновением Анна дышала все чаще и громче. Вскоре ее вздохи переросли в тихие всхлипывания. Она открыла глаза и посмотрела на склонившегося над ней человека.
– Отец? – ее взгляд прояснился. – Где я? – глаза забегали по сторонам.
– Ты со мной, дочь моя. Все в порядке.
– Что случилось? Почему я здесь?
– Этот гостиничный номер будет твоим временным пристанищем.
– Пристанищем? Что происходит, отец? Что я здесь делаю?
– Тебе грозит опасность. Я вынужден был привезти тебя сюда, чтобы, не дай бог, с тобой не случилось самое страшное.
– О чем ты говоришь?
