Рейден, впервые в жизни, потерял дар речи, и для разнообразия это не по моей вине. Моя сестра слишком довольна собой, когда она плавной походкой выходит из комнаты, не оглядываясь. Только когда дверь со щелчком закрывается за ней, Рейден выдыхает. — Неважно. Она сейчас запуталась. Она передумает, — ворчит он, и я не могу решить, говорит он это самому себе или нам.
— Я понятия не имею, что это было, но все готовы есть? — Спрашивает Крилл, хлопая в ладоши со своего места у двери, чувствуя враждебность, исходящую от сварливого вампира.
В этот самый момент мой желудок урчит, отвечая за меня, и мы впятером молча готовимся. Вернувшись в свои облегающие боевые штаны и футболку, с черным плащом на плечах, я использую свою магию, чтобы снова заплести волосы в корону на голове, прежде чем присоединиться к остальным.
Никто ничего не говорит. Никто не обязан. Это идеально.
Смех королевы приветствует нас первыми, когда мы сворачиваем за угол, и в поле зрения появляется внутренний дворик. Нора спешит ко мне, как разъяренная сумасшедшая, безропотно проносясь мимо Броуди и Рейдена и беря меня под руку.
— Это она, — шепчет она, кивая в сторону стола, как будто я должна знать, о ком она говорит.
— Кто?
— Папина подружка, — объясняет она, и я невольно останавливаюсь, разглядывая ее. Каштановые волосы коротким бобом обрамляют ее лицо и соответствуют цвету глаз. Она смеется вместе с папой над какой-то его историей.
Я собираюсь двинуться дальше, но снова замираю. На этот раз мои глаза устремляются к Кассиану.
— Что случилось?
— Я…
Я что?
Черт.
Я качаю головой, мое зрение затуманивается, а в ушах звенит.
— Альфа?
Я вздрагиваю от его прозвища для меня, пытаясь собрать воедино то, что кажется другим. Что-то изменилось, я просто не могу это осознать.
Провожу рукой по лицу, когда качаю головой, но это не помогает, мне удается сосредоточиться на настоящем, но я по-прежнему ничего не понимаю в своих чувствах. Кассиан делает шаг ко мне, но я отмахиваюсь от него, решив снова сосредоточиться на женщине, сидящей рядом с моим отцом.
Наблюдая за ними вместе, я пытаюсь вспомнить время, когда мой отец так широко улыбался или смеялся так естественно, но у меня ничего не получается. Что бы ни сказал мой отец, женщина снова посмеивается, только на этот раз она смотрит в нашу сторону, и я замечаю перемену в ее глазах. Это длилось всего долю секунды, но это было там.
— Она дракон, — выдыхаю я, мне знакомо это движение в ее глазах, я уже видела его у Крилла раньше.
— Она красивая, — добавляет Нора, и я киваю в знак согласия.
— Похоже, прибыли остальные наши гости. Давайте, я умираю с голоду, — приказывает королева, и мы все шаркаем к столу, чувствуя, как в нас вибрирует тот же голод.
— Я пересяду, — бормочет женщина, когда мы приближаемся. Нора садится по другую сторону от моего отца, и когда женщина нервно улыбается мне, я знаю, что она пересаживается ради меня.
— О, нет, пожалуйста, оставайся там, где сидишь. Мне и здесь хорошо, — настаиваю я, останавливая ее, прежде чем она полностью встает. Широкая улыбка расцветает на ее лице, когда она бормочет слова признательности, в то время как мегаваттная улыбка моего отца поворачивается в мою сторону.
Присоединяясь к моим ребятам по другую сторону стола, Крилл садится дальше всех, ближе всех к своей матери, а Броуди занимает место рядом с ним. Рейден освобождает место, выдвигает сиденье и машет мне, чтобы я заняла его, пока Кассиан ворчит со своего места в конце.
Я как раз собираюсь пробормотать слова благодарности, когда мои ноги подкашиваются, и я падаю на землю. Крик агонии раздвигает мои губы, когда боль охватывает все мое тело. Каждая косточка, каждый мускул — все это пульсирует невыносимой болью.
— Что происходит? — Мой отец кричит с другого конца стола, в его голосе слышна паника, когда звук передвигаемых по полу стульев эхом отдается вокруг меня. Мне следовало бы смутиться, но из-за боли я не могу беспокоиться ни о чем другом, кроме муки, пронизывающей мое тело.
— Я не знаю, я… — Мои слова обрываются, когда из моих легких вырывается еще один стон. Моя голова опускается, подбородок прижимается к груди, а зубы скрипят друг об друга. Попытка дышать через нее ничего не дает, но через несколько мгновений, кажется, что боль утихает.
— Мы ее сломали? — Броуди что-то шепчет, вызывая насмешку слева от меня, но я не могу быть уверена, Кассиан это или Рейден.
— Не будь тупым, придурок, — огрызается Рейден, когда женский голос прорезает воздух.
— Может быть, это ее волчица?
Моя волчица? Откуда она знает о моей волчице?
Превозмогая остаточную боль, которая обволакивает меня, как вторая кожа, мне удается маневрировать, так что мои руки упираются в сиденье, оставаясь на коленях. Я поднимаю голову как раз вовремя, чтобы заметить обмен взглядами между Кассианом и моим отцом, прежде чем последний выругался себе под нос.
— Черт. Кровавая луна. — Он проводит рукой по волосам, от него исходит разочарование, когда мне на шею внезапно кладут холодную ткань.
