Я закатываю глаза от ее постоянного дерьма. Если она думает, что, назвав меня «ничтожной фейри», заденет мои чувства, то ее ждет шок. — Полукровка. Так ты назвала меня раньше, верно? Может, лучше придерживаться этого оскорбления; это может ранить немного сильнее. — Я тянусь к бутылке с водой, стоящей рядом с моей тарелкой, и делаю глоток, не сводя с нее глаз.
Очевидно, это не тот ответ, которого она ожидала.
Она наклоняется ближе, более решительно указывая пальцем в мою сторону. — Ты всего лишь мусор. Все это знают. Мне неловко, от того, что ты вообще здесь. Тебе нужно бежать туда, где прячется твой трусливый отец, и никогда не возвращаться.
Моя спина напрягается, моя волчица готова взять контроль в свои руки, а глаза сужаются. — Что ты сказала о моем отце? — Спрашиваю я. Слова мрачны, тон еще мрачнее, когда мои руки сжимаются в кулаки на коленях.
Я ненавижу ухмылку, расплывающуюся на ее лице. Она знает, что забралась мне под кожу при упоминании моего отца. Черт.
— Я не собираюсь повторятся. Ты слышала меня, — подстрекает она, уперев руки в бедра и окидывая меня убийственным взглядом.
— Никогда. Не. Говори. О. Нем. Снова.
— Или что, шлюха?
Я скриплю зубами, когда Крилл наклоняется ко мне. — Она просто хочет устроить сцену, принцесса.
Он не ошибается. Это все, что она когда-либо делала, и я смирилась с этим.
Делая глубокий вдох, я отворачиваюсь от Вэлли и сосредотачиваюсь на еде. Ее глаза впиваются в мою щеку, и я остро осознаю, какую аудиторию она вызывает во второй раз за сегодняшний день.
— Правильно, успокойся, сучка. Сиди на своем месте, пока говорят важные люди.
Я роняю вилку, поворачиваясь к ней с прищуренными глазами. Она тупая как дерьмо, или просто тупая как пизда?
Выдыхая, я заставляю мышцы своего лица расслабиться, пытаясь дышать сквозь нарастающую ярость. — Однажды я убью тебя. Ты хочешь, чтобы сегодня был именно тот день?
Я серьезно. Я, блядь, серьезно. К черту спокойствие и собранность. С такой мразью, как она, у меня ничего не получается.
Она посмеивается в ответ на мое предупреждение, придвигаясь ближе к столу и рыча на меня. — К черту твои угрозы. Они ничего не значат, как и ты. Твоя мать не хотела тебя. Состояние всего королевства сейчас такое из-за тебя. Ты никогда не смогла бы стать настоящей наследницей своего отца, ты всего лишь сука-полукровка. Твоя сестра тоже ничем не лучше. Интересно, она такая же шлюха, как ты, или…
Ее слова теряются, когда я взмываю в воздух. Мои кости трещат, и боль пронизывает меня с головы до ног, но эта боль ничто по сравнению с тем ущербом, который причиняют ее слова.
Она может прийти за мной и огрызнуться на моего отца, но моя сестра… Нора… Черт возьми, нет.
Я отказываюсь терпеть это, но моя волчица отказывается еще сильнее.
Из ее губ вырывается визг, когда мои когти вонзаются в ее грудь, сбивая ее с ног. Мое сердце бешено колотится в груди с каждым вдохом, а зрение заливает красный туман.
Рыча и щелкая зубами у ее лица, я вонзаю когти глубже в ее плоть, заставляя ее пронзительно закричать от боли — звук, который сладостно звенит в моих ушах.
Этого недостаточно.
Страха в ее глазах — недостаточно.
Дрожи в ее конечностях — недостаточно.
Ужаса, которым я ее наделила, — недостаточно.
Ничего не будет достаточно.
Никакие другие мысли не проникают в мой разум, когда я полностью поддаюсь своей волчице.
Мои зубы впиваются в ее шею, разрывая ее. Я ощущаю вкус меди на языке, ее панические крики становятся громче, затем булькают, а потом и вовсе стихают.
Вообще ничего.
Она не извивается подо мной.
Она не оглашает воздух своими визгами.
Она ничего не делает.
Но для пущей убедительности я вонзаю когти в ее грудь, вырывая сердце из ее груди, и кладу его к ее ногам.
25
АДРИАННА
М
ир останавливается. Опьяняющий груз моих забот исчезает, превращаясь в не более чем далекое воспоминание, когда моя волчица, наконец, успокаивается.
Кровь пачкает мои лапы, когда я медленно отхожу от безжизненного тела Вэлли, и правда о том, что я только что сделала, угрожает взять верх, но мое подсознание удерживает ее на расстоянии. По крайней мере, на данный момент.
— Адди. — Я моргаю, глядя на Кассиана, когда он зовет меня по имени, но продолжаю отступать. — Все в порядке, — обещает он, опускаясь на колени, и это движение заставляет меня остановиться. Мои волчьи чувства обострены. Шума слишком много, но все, на чем я могу сосредоточиться, — это запах крови в воздухе. — Позволь мне помочь тебе, Адди, — подбадривает он, медленно приближаясь ко мне.
Он не останавливается, пока его рука не дотягивается до моей шерсти, проводя пальцами по забрызганному кровью меху сбоку от моего лица. Не то чтобы его, кажется, это волновало. Во всяком случае, он зарывается пальцами глубже.
