Эльф укутался в лохмотья и направился к воротам. Нужно было привлекать как можно меньше внимания, для чего терм использовал свою магию, сделав своей тени подарок - глаза теней стражников, делая терма невидимым для стражников. На самом деле, тени не двигались, это всего лишь пустые слова, которые не выражают и сотой доли смысла магии. Тень - это второе, громкое "Я" морозного эльфа, которое пожирает тепло, будь оно вулканическое, чистое и прекрасное, из которого сотканы прекрасные по своей природе заклинания, благородно уничтожающие армии врага и превращающие их в дымящийся пепел, или человеческое тепло, пахнущее грехом: кто жаден, кто объедается, кто ленив, кто гневлив, кто завистлив, кто падок до страстей, кто горделив, каждый человек - как другой вид цветов, каждый пахнет по-разному, не как все термы, одинаковые в своём отсутствии своего, родного, тепла, отнятого Императором, первым и единственным. Заклинания, сотканные из тепла людей, были сильны, но они портят, загрязняют эльфа, делают его слабым со временем, убивают его. А Империя требует от них службы, как и наказал Император.
Тенью прошмыгнув мимо домов, Виграф вбежал вверх по лестнице к двери, и посмотрел в замок. Он узнал устройства замка и колдовством отпер дверь, вбежал по лестнице на третий этаж, совсем не замечая, что у капитана полутысячной армии нет стражи, и врезался грудью в статную фигуру эльфа из Лунного Клана, тут же всадившую кинжал глубоко в грудную клетку, в сердце Виграфа. Падая с лестницы вниз, терм, теперь, наконец, поняв всю глубину этого слова, означающую существо, потерявшего тягу к жизни и стремящегося к смерти себя и всех вокруг, ненавидящих весь мир ради одного - умереть самим в битве, Виграф увидел Инголя, улыбающегося падающему вниз эльфу одной стороной рта, и Ищейку, безучастно смотрящую на эльфа, убившего Виграфа.
Только сейчас эльф жил. Он боролся за жизнь, пытаясь залечить разрезанное сердце и запустить его вновь, терм держался только на своей невообразимой силе, дарованной его предкам самим Императором, первым и единственным. Каждый морозный эльф носит с собой кусок специального металла - пирания, выкованный в огне родного вулкана или под родным испепеляющим солнцем, вбирая в себя огненное тепло, чистое и природное, которое они берегут на крайний случай. Терм тихо лежал под лестницей, вслушиваясь в разговор и постепенно залечившего рану в течение пяти минут.
Подняв голову вверх, Виграф увидел, что эльф повернулся спиной к нему и разговаривает, вероятно, с Инголем, целью терма. Морозный эльф принял новую попытку вбежать по лестнице, на этот раз с низкого старта, доставая короткий и широкий клинок - Укус Вампира, данблёр, клинок, выкованный в яде. Металл клинка впитал яд в себя, позволяя эльфу не только отравить противника, но и высосать его тепло, его душу. Он всадил эльфу сзади в спину клинок. Эльф, искривившись от боли, повернулся и попытался изжарить терма заклинанием, но Виграф увернулся и проскочил под рукой эльфа, направившись прямиком к Инголю, достав второй данблёр из ножен, но не успел применить его, как шея эльфа была рассечена широким полуторником, который зацепил позвононки и швырнул терма прямо под стол, переломав ножки столу; из шеи фонтаном хлынула кровь, забрызгав стену за столом и его обломки. Терм хрипел на полу ещё долгие десять минут, отказываясь сдаться, но, наконец, подошли красивые кожаные сапоги, обшитые сталью, которые дотронулись до головы эльфа, вынуждая того застонать, после чего терм ощутил, как что-то маленькой проникло ему в череп, с хрустом пробив кость.
***
- Мизгаэль, ты уверен, что всадил ему нож в сердце? Точно не промахнулся? - Разенет продолжал вызнавать у эльфа, почему терм не умер. Аганна как раз всадила терму арбалетную стрелу в голову, даже с перерезанным горлом оставшемуся в живых. Его длинные серые волосы намокли от вытекающей из тогда ещё живого терма крови, которая теперь засохла. Такое же пятно было перед лестницей внизу. - Выстрели ещё раз, вдруг они могут обходиться без мозга.
- Не шутите так, капитан, такие шутки имеют обыкновение сбываться. - Мизгаэль, похоже, получил свою порцию веселья, когда ему в плечо вонзили данблёр, рану от которого Разенет сейчас ему перевязывал, и он теперь под эффектом отравления клинком, разговорившись и радостно шутя. - Аги, выстрели ещё пару раз в него.
- Нет необходимости, он точно мёртв. - Аганна выглядела обеспокоенной; даже она не ожидала, что термы НАСТОЛЬКО живучи. - Раны на груди нет, только кровь. Он заживил себе рану и подгадал момент для атаки.
- Ясно. - Мизгаэль завалился на бок. - Можно мне поспать на твоей кровать, Раз?
- Спи, друг. - Разенет встал с кровати, на которой он перевязывал Мизгаэль, который тут же упал и захрапел. - Аганна, сколько яд действует?
- Не больше суток, но я не знаю, что будет с эльфом от него, он может и убить его.
