Анна Зеленина стояла с сестрой Галиной на сопке на лыжах и звала Виктора быстрей подняться к ним для совместного спуска.
— Витя..! — Кричала она, — Иди к нам, мы тебя заждались. Скорей же, а то не успеешь. Смотри на лес, какая туча надвигается. Будет буран. Надо успеть спуститься.
Виктор, тяжело дыша, елочкой, подымался по склону и не чувствовал никакого приближения бурана. Поднявшись на вершину, он вдруг почувствовал какой-то дикий холод, пронизавший его насквозь. Анна обняла его и поцеловала в губы. Ее губы были настолько холодными, что будто бы к его губам прикоснулись два ледяных кусочка. Анна же была веселая, улыбающаяся, розовощекая, и глаза у нее были, как небо, синие-синие. Анна сняла свои варежки и, положив такие же холодные ладони, как губы, в ладони Виктора сказала:
— Галя с нами не поедет, она полетит сразу домой.
— Как полетит? — сказал Виктор, глянув на улыбающуюся Галину.
— Полетит! Она умеет! — сказала Анна.
И тут Виктор увидел, как Галина — сестра Анны — отрывается вместе с лыжами и летит вниз, как летают спортсмены-трамплинисты. Анна тихонько подтолкнула Виктора к спуску: — Вперед, Витя, не бойся, догоняй! — сама стремительно понеслась с горки вниз. Виктор оттолкнулся своими палками и устремился за ней.
Жуткий холод снова обдал все его тело, он не чувствовал ни ног, ни рук, он не ехал, он летел следом за Анной. Вот они уже над ровной площадкой перед горой, но по-прежнему продолжают лететь к речке Тымь. Анна вдруг начинает кувыркаться прямо над рекой и исчезает в образовавшейся на реке черной полынье. Виктор притормаживает прямо у края полыньи, этой черной дыры, над которой подымается пар, превращаясь в легкий туман, и Виктор, надрывно начинает звать Анну: «Аня..! Где ты, отзовись?» — вдруг рядом с ним оказывается Галина, но он видит только ее лыжный костюм, который сидит не на Галине, а на Елене Колбиной, и она говорит ему:
— Не зови ее, Виктор, она утонула, но там хорошо, там небо, солнце, там тепло, там цветы, там очень тепло. Она бросает букет цветов, точь-в-точь такой, какой она приносила ему в палату. А вода медленно начинает по цветочку затягивать ярко-красные розы вглубь, не оставляя на поверхности никаких кругов.
— Это мои цветы! — громко кричит Виктор.
— Это мои цветы отдается эхом над рекой. Виктор поворачивается, пытаясь что-то сказать Елене, но вместо нее он видит, как с сопки, с которой только что они спускались на лыжах, стремительно спускается огромный снежный вал. Вал сбивает Виктора с места и, подхватив его на свой гребень, несет над верхушками деревьев, ломая все на своем пути. И снова бешеный холод пронзает Зеленина насквозь.
— Это мои цветы! — опять кричит он и просыпается, не сразу разглядев стоящую у его кровати медицинскую сестру Тамару со шприцем в руке.
— Ваши, ваши цветы Виктор Степанович. Посмотрите, в какую красивую вазу я их поставила.
— Какие цветы? Где я? И почему так холодно?
— Это от капельницы. Я принесу еще одно одеяло, — сказала Тамара.
— Спасибо, я что-то говорил во сне?
— Да так, ерунда. Наверно, сон страшный приснился? Сейчас сделаем укольчик успокаивающий, и вам станет полегче, а капельницу снимем. Скоро согреетесь под двумя одеялами.
Зеленин закрыл глаза и стал вспоминать свой сон.
После обеда, около шестнадцати часов, в палату вошли сын Егор, дочка и зять. Виктор очень обрадовался их приходу, но задержались они у него недолго. Оставили гостинцы, сказали, что у них все хорошо, пообещали через два дня вернуться и побольше побыть у него.
Их быстрый уход спланировала Тамара, объяснив им перед заходом в палату, что у них не более десяти минут: «Виктор Степанович еще очень слаб, вы сегодня у него уже третьи, и он явно устает от чрезмерного общения и эмоций».
Их быстрый уход не очень расстроил Виктора, а особенно его подбодрил Егор, который останется в Москве и будет пока жить у дяди Артема, и у него будет возможность почаще наведываться к отцу. Егор хочет поездить по Москве, мало ли что, потом, понадобиться привезти, а у них будет свой для этого транспорт и свой водитель.
— Тамара! Вы можете извиниться от меня перед своей подругой? Я, кажется, ей нагрубил? — тихо сказал Зеленин.
— Да что вы, Виктор Степанович, она и не обиделась, — ответила недоуменно Тамара.
— Нет, нет, я чувствую, что тогда она ушла не на работу. Просто у нас не получился разговор.
— Вы знаете, Лена очень хороший человек, мы ведь дружим уже давно. Правда, с мужчинами она не очень любит общаться.
— А что так?
— Во-первых, работает она в женском коллективе, а во-вторых, семейная жизнь у нее как-то не сложилась. Муж всегда был в разъездах и нашел себе другую женщину. А та ему сына родила.
— Конечно, такая обида сразу не прощается, — сказал понимающе Зеленин.