Когда-то давным-давно, в начале семидесятых годов двадцатого века, в суровый Бауманский институт поступили трое. Московская девочка из интеллигентной семьи юриста, бывший детдомовец из далёкой Читы и московский мальчик после школы. Бывший детдомовец и девочка из интеллигентной семьи влюбились друг в друга, но вместе идти по жизни им было не суждено. Все трое прошли школу МВТУ, стали инженерами, начали работать на предприятиях. А потом грянула перестройка, исчезла страна, в которой они родились, и им пришлось круто менять свою жизнь. Несмотря на все невзгоды и несчастья, они в эти годы лихолетья сохранили главное – человеческое достоинство.
Очень часто задаю самому себе вопрос: почему вдруг меня, инженера по специальности и призванию, по выходе на пенсию вдруг потянуло к литературному труду? Ведь до этого момента я никогда даже не помышлял о такой деятельности, а тут вдруг увлёкся. А объяснение этому простое. Хочется понять нас, школьников шестидесятых, студентов семидесятых, инженеров восьмидесятых, вдруг ставших невесть кем в девяностые; понять, как допустили, чтобы в нашей стране вдруг восторжествовал хам, которому позволялось всё: хапать то, что было нажито всем народом, плевать на законы – да что законы?! – на честь, порядочность и саму жизнь человеческую. Понять, что произошло с теми, кто уцелел в эти годы, не спился, не сошёл с ума, не был застрелен или зарезан; понять, что они делали, как жили в нулевые и последующие десятилетия двадцать первого века.
Я не претендую на какую-либо славу, это воспоминания о пережитом. Я просто решил изложить подлинные события, происходившие с шестидесятых годов прошлого века до десятых годов нашего, на примере моих героев. Сразу оговорюсь, что таких людей никогда не существовало, это собирательные образы, каждый из которых составлен из портретов нескольких реальных людей. Не скрою, что в одном из героев есть немного меня, ведь я тоже бауманец, прошёл эту нелёгкую школу и по сей день горжусь этим. Подчёркиваю: события подлинные, они начинались в разных концах нашей великой родины, именуемой Союзом Советских Социалистических Республик, а развивались и пришли к своему завершению в любимом и родном мне городе Москве, в стране, носящей гордое название Россия.
В один из октябрьских дней охотник-промысловик Евдоким вышел в тайгу на поиски и поимку некоего злобного существа, по предположению медведя-шатуна. Причиной этого похода стала баба Маня, соседка через два дома на окраине посёлка Атамановка, которая вместе с участковым уговорила Евдокима «прояснить ситуацию». Дело в том, что на баб-Манин сарай какая-то «нечистая», по выражению самой бабы Мани, произвела налёт. Сарай был добротный, бревенчатый, крепкий. Но тем не менее несколько брёвен пониже окна были вывернуты, валялись на земле, толстенная деревянная дверь была сорвана с петель и обнаружилась аж около колодца, внутри всё переломано и поставлено вверх дном. А вот куры, содержащиеся в этом замечательном сарае, остались целы. Недосчитались только одной несушки. Разгром сарая обнаружила баб-Манина соседка, пришедшая поутру за водой. Потом она же отпаивала Маню валерианой, помогла загнать кур назад, позвала своего мужа, чтобы помог хоть как-то навести порядок и навесить дверь на положенное место. Соседский сынишка сбегал за участковым Панкратом Даниловичем, чтобы зафиксировать «разгром».
– Да, Мария Ивановна, ужас какой-то. – Панкрат осматривал последствия явления «нечистой». – Но это не человек, точно тебе говорю. Это гости из тайги.
– Да откуда ты всё знаешь? Человек, не человек, – плакала Мария Ивановна, стоя рядом. – Как мне теперь это всё починить, кто это будет делать? А уж у меня-то и силушек никаких нет.
– Успокойся, Маша, не оставим тебя, – басил Панкрат, сидя на поставленном на попа полене. – Кабы был человек, то ему не понадобилось бы разбирать полстены. Он бы просто сбил замок с двери, и всё. Да и куры у тебя вряд ли бы уцелели, будь это человек. Это был гость из тайги – то ли росомаха, то ли медведь. Смотри, какая силища.
– Да какой медведь, горе-сыщик ты! – Мария по-прежнему никак не хотела верить в лесных гостей. – Все медведи уж должны залечь в берлогу, зима же скоро.
– Да, должны, – раздражённо реагировал Панкрат, – да не обязаны, отчёта у них не спросишь, все залегли или нет. А если это шатун? Вот тогда он сюда повадится. Тогда курей твоих надо переселять отсюда.
– Панкрат, миленький, да как же это я? – Мария перестала плакать и с ужасом представила себе, что будет, если она останется без кур. – Некуда мне их переселять, некуда. Панкрат, сделай что-нибудь, а? Сделай, пожалуйста, не погуби.
