Врачу сказали, что я упал с лестницы. Лежу здесь теперь — полеживаю, скоро пролежни на одном месте появятся. Все бока болят. Спасибо соседу, подкармливает меня, а то от больничной еды ноги протянешь, хотя я их уже протянул и страшиться больше нечего. Опять же Андрюха всегда судно подаст и вынесет, санитарку-то даже за деньги не всегда дозовёшься. Плохо мне будет, когда его выпишут, если меня раньше не турнут. Дома мне караул придет, как я там без помощи? Не Ксюху же заставлять мне памперсы менять, в самом деле. Она птица вольная, улетит и не заметишь. Надо Семеныча, напрячь подыскать мне какую-нибудь сиделку. Лучше, конечно, мужика, но не суть. Можно и женщину постарше и покрепче. Ту, которую мужские причинные места не испугают и не удивят. Как же меня тяготит моя беспомощность, хватит уже релаксировать, пора брать себя в руки, а скорее ноги в руки, и пытаться искать выход из тупиковой ситуации.
Глава 2.
ЯНА.
После работы ненадолго забежала домой, а потом на перекладных добиралась до больницы. Подруга Маша неделю назад с горем пополам сдала на права и села за руль её новенькой красной машинки — "Peugeot." И в этот же день ухитрилась спровоцировать аварию. Теперь с ушибами и небольшим смещением шейных позвонков лечится в травматологическом отделении. Накинув на себя халат, я поднялась на второй этаж. Седьмая палата находилась в конце длинного коридора, по которому сновали медсестры, врачи, пациенты. Кивнула, приветствуя, знакомую медсестру Людочку.
Машка её хвалила. Говорила, что умелая. Уколы, капельницы ловко ставит. Проходя по коридору, заметила, что в четвертой палате снова открыта дверь. Игнат всё так же лежал на спине, с закинутой за голову рукой, и глазел в потолок. Будто почувствовав чей-то взгляд на себе, он посмотрел в мою сторону и часто заморгал, не желая верить в реальность увиденного. А меня ноги сами занесли в палату.
— Добрый день, — решила быть вежливой, сама лихорадочно раздумывая, как меня занесло сюда.
— С этим я мог бы поспорить, — усмехнулся мужчина в ответ, подтягивая своё тело на руках повыше и принимая сидячее положение.
— Я зашла вас навестить, — сказала первое, что пришло в голову. Наверное, со стороны моё присутствие здесь казалось более, чем странным. Я и сама была от себя в легком шоке.
— Вот как? — удивленно вскинул правую бровь Игнат. — А я уж было подумал, что снова решила мне судно подать.
— А надо? Я могу, — спокойно парировала его выпад. — Мне вовсе не трудно.
— И не побрезгуешь из-под чужого мужика "утки" выносить? — неожиданно заинтересованно спросил он.
— Все мы люди и должны помогать друг другу. Сегодня я вам помогу, а завтра быть может вы мне.
— Тебе нужна моя помощь? — как-то сразу собравшись, уточнил Игнат.
— Нет, что вы, — поспешила успокоить его. — Это чисто гипотетически. Земля круглая, и закон бумеранга никто не отменял. Что посеешь, то и пожнёшь. Слышали об этом? — спросила я, присаживаясь на край кровати. — Не против, если я угощу вас оладушками? Еще горячие. После работы испекла и сразу сюда.
— Ко мне? — нервно сглотнул, ошарашенный парень.
— Если честно, то к подруге. Она в соседней палате лежит. Если не против, то и вас угощу.
— Что же, я совсем кретин отказываться от домашней пищи, — хохотнул Игнат, смущённо покашливая в кулак. — Я здесь уже несколько недель на больничной еде, если бы не подружки соседа с гостинцами, оголодал бы давно.
— А что, разве вас никто не навещает? — удивилась я.
— Почему? Навещают. Семеныч заходит. Только он мужик одинокий, сам на сухомятке живёт. Моя девушка Ксюша на диете. Апельсины и бананы мне носит. Чувствую себя уже одичавшей мартышкой, — вздохнул он. — От избытка витаминов, вероятно.
Я достала контейнер с оладьями и, сняв крышку, поставила на тумбочку.
— Хотите, чая? Из листьев смородины и липы. Мама сбор делала.
— Хочу, — согласился Игнат, вытянув влажную салфетку, протер руки.
Налила в его бокал из термоса чай и пододвинула ближе.
— Меня, кстати, Яна зовут.
— Я тебя помню. А ты, помнишь меня?
— Ваше имя я помню.
— Зачем ты мне выкаешь? Я ненамного старше тебя. Мы когда-то учились в одном универе и жили в одной общаге.
— Могу и на ты, если тебя это смущает. Ешь, а то остынут. Это оладьи с припеком, начинка мясная. Не буду тебя смущать, загляну к подруге, а контейнер в другой раз заберу. Приятного аппетита.
Машка благополучно дрыхла под одеялом.
Тихонечко поздоровалась с её соседками по палате, поинтересовалась: "Давно Маша спит"?
И, узнав, что совсем недавно, решила не будить. Выложила на тумбочку фрукты, соки и, поправив одеяло, бесшумно вышла. Когда проходила мимо открытой двери четвёртой палаты, меня окликнул Игнат. Он поджидал, сидя на кровати и прислушиваясь к звуку шагов. Дверь по-прежнему была открыта. Я бы прошла мимо, но взволнованное и напряженное: "Яна!"— заставило притормозить и обернуться.
— Да, Игнат, — сделала несколько шагов, завернув в палату и вопрошающее вскинув бровь.
— Ты спешишь? — нервно заерзал он, вцепившись ладонями в одеяло.
"Может снова судно понадобилось?" — мелькнула мысль. А вслух спросила:
