Брат Димы делал по 5-6 поездок в день. Опаздывал, пАхнул перегаром, один раз потерял пакет с документами.
Через неделю я позвонил его матери, объяснил, что нам с её старшим сыном придётся расстаться. Она только тяжело вздохнула.
А о Диме, о его работе в течение четырёх месяцев, мы помнили много лет.
2014г.
Что со мной начальство сотворит?
Мария Серафимовна стала собираться с утра.
Четвертинку водки: налить в стаканчик, поставить на скамеечку.
Четвертинку черного хлеба: отрезать кусочек и прикрыть стаканчик.
Веничек: подмести, да и поставить в уголок ограды, пока посидит, подумает об Сергуньке.
Так делала она каждый год, вот уже двадцать лет. А до этого – и пять, и семь раз в год, пока сил было больше, да Василий был жив.
Цветы она купила у выхода из метро. Цветов было мало, не то, что на Троицу. Но в Троицу она не ездила, не любила толпу, очереди на бесплатный автобус на ближнее огромное городское кладбище, пьяные слёзы и при этом же, смех детей. Ездила тогда, когда точно знала: весна пришла, Серёженька её ждёт в свой день рождения, и ей никто не помешает.
Мария Серафимовна села на автобус. От конечной остановки до старенького деревенского кладбища идти было всего-то минут пятнадцать. Пока ехала, она, как и каждый раз в автобусе, и потом, пока шла, вспоминала, как привезли тогда, в 1982 году, большой гроб. Открыть его не разрешили. Военком сказал, что похороним с почестями, как героя освободительной войны. Только просил, никого не приглашать, и особенно не распространяться о похоронах.
Василий, конечно, больше молчал. С похоронами, и правда, хлопот не было. Даже на их деревенском кладбище, первый раз такое было, три солдатика стрельнули в воздух из своих ружей по три раза. Один из них, постарше, спокойно, не стесняясь, подошёл потом к Василию, взял у него две бутылки водки. Двое остальных, лопоухих, шли за старшим, как щенята, не вытирая слёз.
Город наступал, и всем деревенским на следующий год выделили квартиры. Деревню снесли, а кладбище на краю оврага осталось. Но ездить стало далековато. А без Василия она стала ездить только раз в год, на Серёженькин день рождения.
*************************************
В тот погожий день Борис с женой решили посмотреть, как строится их будущий дом. Он был последний в городе, у самого леса, но им уже нравился. Там, в трехкомнатной квартире, они будут жить с сыном. А может, со временем, и с внуками.
Проезжая мимо конечной станции метро, Борис своим развитым боковым зрением, увидел стоящего на тротуаре пожилого согбенного мужчину, видно, не смогшего влезть в отошедший, битком набитый автобус. Что-то в его фигуре склонило Бориса резко повернуть и притормозить рядом с мужчиной, попросил жену опустить стекло.
- Отец, Вам куда ехать? – спросил он.
Мужчина нерешительно придвинулся к автомобилю, видно было по нему, что не привык он ездить на машинах.
- Мне? – он даже показал на себя пальцем свободной руки (в другой у него была холщёвая сумка, с торчащим водочным горлышком, и странно, с головками первых весенних ромашек).
- Ну да, Вам – куда ехать?
- Мне до конца автобуса, - мужчина сказал как-то по-деревенски, одновременно показывая рукой и глядя вдаль.
- Так садитесь, нам как раз в ту сторону, - сказал Борис, хотя жена и поморщилась в его сторону недоумённо.
Глядя в зеркало заднего вида, Борис определил, что мужчина не так уж и стар, около пятидесяти лет.
- А в точности, куда Вы едете, спросил Борис, когда стали подъезжать к конечной автобуса.
- Да на кладбище, сынка навестить, - тихо ответил мужчина.
У Бориса зазвенело в ушах. Это каким же молодым умер сын этого человека?
- Как же так? – вполголоса, то ли спросил, то ли подумал он. Но мужчина услышал.
- Вот и я всё думаю: как же так? Забрали сына, увезли неизвестно куда и зачем, привезли в гробу, даже увидеть не дали, даже друзей позвать не разрешили, даже надпись на могиле не разрешили. Стрельнули из автоматов три раза, обещают доплачивать к пенсии.
Борис не смог вести машину, резко тормознул. Он помнил, хорошо помнил про самострелы в армии, про гибели в караулах. Но обычно, в таких случаях, с почётом не хоронили. Дрогнувшим голосом, сглатывая, спросил:
- А откуда привезли … сына?
- Говорят – не говорят, вроде, из Афгана.
Через несколько минут, по просёлочной, они подъехали к началу тропинки, и мужчина вышел. Полез в карман, Борис и жена молча замахали руками.
Мужчина кивнул, дрогнул губами, и пошёл вниз по уклону, к видневшимся покосившимся берёзкам и крестам.
Сил проводить Отца к могиле Сына не было.
Борис с женой поехали смотреть первые этажи их будущего жилища. Жилища с их маленьким сыном.
************************************************
