Стало больно Пахану, одновременно страшно. Но не тюрьмы он боится. Как зверь загнан: позволить опустить себя нельзя. Но и в тюрьме сдохнуть не предел мечтаний. Мать – единственный человек, перед кем стыдно ему – лбу здоровому, но для неё по-прежнему родному и любимому. Вот и рвётся душа – то. Мечется. Но показать это ментам тоже нет никакого желания. Лучше повадку звериную оголить, чтоб боялись и не приближались.
– Побег с вооружённым нападением – пять лет минимум. Здесь ты на вольном поселении и уже сейчас можешь готовить фундамент на благополучную жизнь. Есть все шансы встретиться с матерью, встретить женщину, обзавестись семьёй. Или хочешь оставшуюся жизнь провести… – так? – Попов указал на руки, окольцованные наручниками.
Напряжение в комнате допросов держалось.
«Думать…» – мыслил в сию секунду Попов, – «Надо заставить думать его головой, а не эмоциями и блатными догматами, которые сломали не одного здорового мужика. Система у вас, система у нас. Но жизнь вне системы – есть. И она может быть счастливой…»
И он продолжил:
– Сюда не по тяжкой попал. И не по убийству с грабежом, как в первую ходку по малолетке. Голова у тебя светлая! Работает! Даже в угаре – научился сдерживаться. Знаешь какой это показатель? Сеешь?
