Среди жертв расстрела были не только взрослые мужчины, но и женщины и даже дети, которые попали в облаву вместе с родителями. Был расстрелян священнослужитель православной церкви, который пытался образумить озверевших от крови егерей. На этом безумие не закончилось. Опьяненные кровью и безнаказанностью финские военные врывались в дома и хватали всех, кто разговаривал на русском языке. Это была месть русским за то, что большевистский режим из Петрограда поддерживал оппозиционных к власти красных финнов. Хоронить убитых не разрешали. Трупы лежали в вповалку на земляных валах на обозрение и устрашение всем проходящим через ворота. Разрешили похоронить людей только в начале мая, единичные репрессии продолжались аж до июня.
15 мая 1918 года белые овладели последней цитаделью красных: фортом Ино на южном побережье Карельского перешейка. Гражданская война была окончена.
Однако победа вскоре принесла Маннергейму разочарование. Маннергейм изначально выступал против германской (и предполагавшейся шведской) интервенции на стороне белых, надеясь справиться с красными внутренними силами, а узнав о заключении соглашения с Германией, требовал, чтобы участие немцев было ограниченным и они подчинялись его приказам. Тем не менее, правительство заключило с Германией ряд кабальных договоров, фактически лишавших страну суверенитета. Когда Маннергейму было заявлено, что он должен формировать новую армию с помощью немецких офицеров и фактически в подчинении у немцев, Маннергейм в возмущении подал в отставку и уехал в Швецию. В октябре, ввиду наметившегося поражения Германии в войне он по просьбе правительства направляется в Лондон и Париж с дипломатической целью — установить (в случае с Францией восстановить) отношения со странами Антанты и добиться международного признания молодого государства.
В ноябре Германия капитулировала, и правительству Свинхувуда, односторонне связавшему себя с Берлином, пришлось уйти в отставку. Временным главой государства (регентом королевства — так назвалось в соответствии с действовавшей на тот момент конституцией 1772 г. должностное лицо, обладающее полномочиями монарха) был объявлен Маннергейм, находившийся в тот момент в Лондоне.
Маннергейм предполагал, что победа белых в Финляндии может быть частью всероссийской антибольшевистской кампании и рассматривал возможность наступления финской армии на красный Петроград. Мнение Маннергейма не совпадало с позицией националистических финских элементов, не желавших восстановления сильного Российского государства и потому считавших выгодным для Финляндии сохранение большевистской власти в России.
В мае-апреле 1919 года во время переговоров с англичанами о возможной интервенции, в качестве условий начала финского наступления против большевиков, Маннергейм просил официального одобрения интервенции со стороны Великобритании, предоставления займа в 15 млн фунтов, признания независимости Финляндии будущим небольшевистским правительством России, проведения плебисцита о присоединении к Финляндии Восточной Карелии, автономии Архангельской и Олонецкой губерний и демилитаризации Балтийского моря. Проиграв президентские выборы 25 июля 1919 года, Маннергейм уехал из Финляндии. Он жил в Лондоне, Париже и скандинавских городах. Маннергейм действовал как неофициальный, а впоследствии официальный представитель Финляндии во Франции и Великобритании, поскольку в Лондоне и Париже он рассматривался как единственный человек, обладающий достаточным для переговоров политическим капиталом.
Первый президент Финляндии Каарло Юхо Стольберг в политической сфере поддерживал умеренные социально-экономические реформы, направленные на формирование буржуазной республики. Как президент помиловал большинство участников революционного движения, уравнял профсоюзы в правах с работодателями и инициировал земельную реформу. Каждое упоминание о несостоявшемся претенденте на президентскую должность Маннергейме вызывало у него оскомину. Маннергейм часто бывал в Финляндии, осуществляя руководство шюцкором. Сенат провозгласил все формирования шюцкора законными войсками правительства Финляндии. Рядовой состав состоял главным образом из крестьян-частников, интеллигентов и других гражданских.
Вот и сейчас он посетил выборгский шюцкор. Ему доложили о четверых русских офицеров, которых освободили двое вольных охотников, которые почти каждую неделю на несколько дней переходили границу отстреливать красных. Как-то им удалось отправить на тот свет целый взвод солдат.
Завели освобожденных и Маннергейм с изумлением узнал двоих братьев: с князьями Кропоткиными он познакомился на приеме у графа Игнатьева — Господи! Сергей Алексеевич, Иван Алексеевич! Какими судьбами!
— Здравствуйте, Густав! Нас с поручиками Ивановым и Ждановым за то, что воевали с красными, осудили на пятнашку лагерей! Если бы не твои финны, мы бы сейчас лес валили! Пока сюда добирались, чуть ноги не переломали, как по такому лесу ходят твои бойцы!
— Это вы удачно моим парням подвернулись! Как насчет того, чтобы возглавить мой штаб?
