Одна из главных задач разведок буржуазных стран в этот период заключалась в том, чтобы привести в порядок сохранившиеся на советской территории кадры внутренней контрреволюции, максимально оживить их деятельность, установить прочную связь между ними и зарубежными контрреволюционными центрами. Введение новой экономической политики вызвало новые надежды империалистических стран на внутреннее перерождение Советской власти. Окрыленный подобными надеждами, в нашу страну поспешил известный английский капиталист Уркварт, владевший до революции в России многочисленными предприятиями. Он предложил Советскому правительству сдать в концессию принадлежавшие ему ранее фабрики, рудники, шахты. Уркварт имел поручение от английской разведки создать в СССР широкую шпионскую сеть из лиц административного и технического персонала, работавших на бывших урквартовских предприятиях. Миссия Уркварта полностью провалилась, поскольку я сразу раскусил этого господина. Однако Уркварт все же осел в Москве и создал небольшую сеть шпионажа, для чего использовалась съемная квартира в центре Москвы, за которой наблюдали мои сотрудники. Вот на этой квартире и были арестованы Кобзев, Бойс и офицер МИ-6 Поль Дьюкс, известный как «человек с сотней лиц».
На допросах задержанных появился Дзержинский, который вместе со мной сидел молча в уголке на диване за спиной допрашиваемого. Когда привели Дьюкса, он самодовольно посмотрел в лицо Наума — Я буду жаловаться, меня незаконно задержали на квартире у друзей!
Наум потряс найденным у Поля советским паспортом — Хорошая подделка, господин Дьюкс! Если вы продолжите комедию, то я отдам вас мяснику, через пятнадцать минут вы, лишившись сначала пальцев рук, которые будут отделять по одной фаланге, затем кистей, ушей и носа, вы будете молить вас выслушать. Так как, вы прекратите валять Ваньку?
Задержанный всмотрелся в глаза следователя и видно увидел в них все то, что тот обещал — Да, я Поль Дьюкс, подданный Великобритании. Летом позапрошлого года меня отозвали в Лондон для встречи с полковником Фредериком Браунингом, который мне объяснил: «Вы, несомненно, удивлены, что вам не было дано никаких объяснений относительно того, почему вы должны вернуться в Англию. Что ж, я должен сообщить вам по секрету, что вам предложили занять довольно ответственную должность в Секретной разведывательной службе. У нас есть основания полагать, что Россия недолго будет оставаться открытой для иностранцев. Мы хотим, чтобы кто-то остался там и информировал нас о развитии событий».
Затем меня отвели к Мэнсфилду Смиту-Каммингу, главе МИ-6. 'Этот необыкновенный человек был невысокого роста, коренастый, с седыми волосами, наполовину закрывавшими его округлую голову. Его рот был суровым, а орлиный взгляд, полный жизни, пронизывал — или сверлил, как посмотреть, — сквозь монокль в золотой оправе. При первой встрече он показался мне очень суровым. Его манера речи была резкой. И всё же суровое лицо могло расплыться в самой доброй улыбке, а смягчившиеся глаза и губы выдавали большое и щедрое сердце.
Наум поморщился — Вам бы книги писать! Давайте ближе к теме.
— Идея Смита-Камминга заключалась в том, чтобы я восстановил разрушенную сеть МИ-6 в России. Я должен был путешествовать в одиночку и создать собственную сеть курьеров для передачи донесений. Смит-Камминг сказал мне: «Не ходи туда, тебя убьют». Повернувшись к полковнику Фредерику Браунингу, Смит-Камминг сказал: «Вы проверите его шифры и отведете в лабораторию, чтобы он изучил чернила и всё такое».
Три недели спустя я был в Петрограде под вымышленным именем украинского сотрудника ЧК и объединился с другими британскими секретными агентами, среди которых были Джон Скейл и Стивен Элли. Я свободно говорил по-русски и мог выдавать себя за сотрудника тайной полиции. Мне удалось вступить в партию большевиков, Боже, мне совершенно в этом не составило труда. Во время пребывания в России я часто менял внешность и использовал более десятка имён, чтобы скрыть свою личность.
— Как вы отправляли свои донесения?
— Я писал в основном ночью, мелким почерком на кальке, держа наготове маленький каучук (латексный мешочек) длиной около четырех дюймов, утяжеленный свинцом. В случае тревоги все мои бумаги можно было положить в эту сумку и в течение тридцати секунд переложить на дно ванны для стирки или бачка в туалете. В попытках найти оружие или компрометирующие документы я видел, как усердные обыватели снимали картины, ковры и книжные полки и переворачивали всё вверх дном, но никому и в голову не приходило рыться в ведре с бельём или засовывать руку в бачок унитаза. Только однажды я был вынужден уничтожить ценные документы, а из курьеров, которые с большим риском доставляли сообщения из Финляндии, только двое не вернулись, и я полагаю, что их поймали и расстреляли.
— Какое у вас звание?
— Увы, я гражданское лицо и работаю по найму.
— Расскажите о лейтенанте Кобзеве. Как его завербовали.
