Он устремился к подвалу, однако негромкий скрип двери за углом заставил его резко повернуть в сторону террасы. Преодолев небольшое расстояние в два длинных прыжка, Зодчий рванул приоткрытую дверь на себя, готовый к возможному нападению. Беда пришла с другой стороны — что-то острое глубоко вонзилось в шею. Падая на землю, Зодчий смог рукой дотянуться до инородного тела и выдернуть его прежде, чем судороги скрутили тело, а сознание соскользнуло глубоко-глубоко, торопливо спасаясь от неведомого преследователя…
Гоблин появился за общим столом позже всех. Демонстрируя мускулистый безволосый торс, он незаметным движением обрызгал нескольких поселенцев. На Агути брызги не попали, но чтобы направить беспокойную энергию Гоблина в нужное русло, строго сказал:
— Позови Зодчего. Все уже собрались.
Гоблин с живость понёсся выполнять поручение, по дороге незаметно вытерев лицо и руки о чью-то одежду. Вернулся почти сразу, удивлённо разводя руками:
— Комната пуста…
— А где Зодчий?
Гоблин пожал плечами:
— Кровать холодная — он проснулся раньше всех…
Агути замер, внимательно оглядывая присутствующих.
Поймав встревоженный взгляд Фархада, спросил:
— А его одежда?
— Всё на месте. Только меча на стене нет…
Агути нашёл глазами Рабуса. Поселенец всё понял и без слов поднялся из-за стола. Остальные молча последовали за ним.
Через полчаса усиленных поисков ситуация не прояснилась, поставив перед заставниками массу новых вопросов. У входа в подвал они обнаружили несколько поломанных «фархадовских» стрел. Недалеко от них нашли брошенный меч.
Последняя находка огорчила больше всего. Всем стало ясно, что Зодчий зачем-то проснулся ночью или перед рассветом и отправился на улицу почти голый, захватив только меч; теперь оружие одиноко лежит на траве и ничего не может сказать о том, куда подевался его хозяин.
Рабус долго ползал на коленях по траве и нашёл шип, длиной более десяти сантиметров и очень тонкий на конце. Поселенец осторожно зажал его в пальцах, показывая присутствующим.
— Что это? — поинтересовался Агути.
Рабус пожал плечами, продолжая разглядывать находку.
— Напоминает иглу дикобраза… — задумчиво проговорил он.
— Откуда они здесь! — удивился Гоблин.
— Вот именно, откуда?.. — задумчиво произнёс Агути.
Ещё через час, обойдя все постройки, навесы, погреба и даже приблизившись к зоне конфликта, поняли: Зодчего на заставе нет. Сразу отправили Енора с двумя верцами в поселение. Агути наказал Енору, если Зодчего там не окажется, поднимать воинов на его поиски. Медлить нельзя, потому что исчезновение выходца в Зоконе не в момент Перехода — вещь абсолютно невозможная.
Повозка умчалась. Агути спешно организовал из оставшихся заставников три поисковых команды и отправил их в разные стороны. Сам же в одиночестве остался дома, с тревогой ожидая первых новостей.
…Глаза не открывались, руки не шевелились. Сердце работало аритмично, будто после каждого удара долго раздумывало, стоит ли пульсировать дальше… Но постепенно ритм выровнялся, и липкое чувство страха отступило. Ненадолго. Почти сразу Зодчий почувствовал холод. Появился он не вдруг. Сначала захватил ступни ног, сделав их нечувствительными ко всем попыткам воскресить былую подвижность. Потом проник в голени и бёдра, медленно замораживая лениво текущую кровь. Когда волна нечувствительности поднялась до уровня живота, Зодчий бояться перестал…
Некоторое время лежал, готовясь к самому худшему. Мыслей в голове не было. Только предчувствие — слабенькое, едва-едва уловимое, но оттого ещё более дорогое и желанное. Предчувствие обещало скорую свободу. Зодчий поверил. Он снова попытался открыть глаза, но веки приоткрылись ровно настолько, чтобы бросить на хрусталик узенькую полоску света, а потом мгновенно захлопнулись. Повторять попытку не стал, решив активировать память, чтобы в недавнем прошлом отыскать объяснение ледяному оцепенению тела.
К изумлению Зодчего, хорошо отработанная схема «возвращения» на этот раз не сработала. Вместо чётких и ясных картин минувшего, он увидел смазанные обрывки, плохо сочетающиеся друг с другом. Они грязными лоскутами мелькали перед мысленным взором, складываясь в многослойный непроницаемый занавес. Но сдаваться Зодчий не собирался. Предчувствие скорого освобождения росло и требовало немедленных действий.
Шевелиться или двигаться Зодчий не мог, поэтому все оставшиеся силы бросил на то, чтобы мысленной рукой дотянуться до грязного полотнища и сорвать его, обнажив сверкающее живыми красками прошлое… Удалось это не сразу. Когда холод подступил к самому сердцу, а кровь уже не могла его согреть, Зодчий вспомнил…
…Дверь скрипнула, он рванулся на звук, в надежде схватить шутника и… почувствовал укол в шею. Всё. Больше никаких воспоминаний за грязным занавесом не было. Попытался припомнить что-либо ещё, но в сознании царила пустота, готовившая его… К чему? Зодчий постарался отогнать неприятную мысль, с удивлением обнаружив слабое подобие мышечной активности в пальцах рук.
