— Если я тебе ДОРОГА, — воскликнула она, — тебе ничто не сможет навредить! Возвращайся на работу — но вечером приходи ко мне. Пусть машины лязгают по шестьдесят восемь раз в минуту, помни, что каждый раз, когда шум оглушает тебя, он приближает вечер и встречу со мной!
Биббз, пошатываясь, встал.
— Ты… — выдохнул он.
— Каждый вечер, милый Биббз!
Он онемел от изумления.
— КАЖДЫЙ вечер. Я буду ждать тебя. Они не посмеют опять сделать тебе больно! — Она протянула ему руку, и он сжал ее, сильную и теплую, своей дрожащей ладонью. — Если бы было можно, я бы пошла вместе с тобой скармливать куски цинка машине, — продолжила она. — Но я весь день буду думать о тебе. Не забывай, рядом с тобой друг. А когда работа будет сделана… не послужит ли вечер наградой за день?
Она будто светилась, и его ослепило сияние ее доброты. Но он лишь прохрипел в ответ:
— Думать, что ты там… со мной… стоишь около старого пожирателя цинка…
И они рассмеялись, обменявшись взглядами, и наконец Биббз понял, что значит не быть одиноким в этом мире. У него появился друг.
Несколько минут спустя Биббз вернулся в Новый дом и обнаружил, что отец в одиночестве сидит у камина в библиотеке. Он сразу прошел к нему:
— Я вылечился, отец, — сообщил он. — Когда мне возвращаться в цех? Я готов.
Безутешный и мрачный старик не выразил никакой радости.
— Я засиделся здесь, чтобы дать тебе последний шанс сказать что-то подобное. По моими подсчетам, для этого самое время! Мне просто захотелось узнать, хватит ли у тебя мужества не заставлять тащить тебя туда за шкирку. Вчера вечером я решил, что дам тебе еще только один день. Ладно, ты успел раньше — почти в последний момент! Неплохо. Начинаешь завтра. Как раз первое число. Сумеешь встать вовремя?
— В шесть, — тут же ответил Биббз. — И я хотел сказать… что иду туда «с легким сердцем». Как вы говорили: пойду, и мне понравится!
— Это ТВОЕ дело! — проворчал отец. — Тебя вновь определят на станок для цинковых лент. Будешь получать девять долларов в неделю.
— Больше, чем заслуживаю, — весело откликнулся Биббз. — Кстати, когда я писал ту чепуху о «Мидасе», я писал не про ВАС. Я имел в виду…
— Да какая, к чертям, разница, кого ты имел в виду!
— Просто подумал, что вам надо знать. Спокойной ночи, отец.
— Спокойной!
Шаги Биббза, поднимающегося на второй этаж, стихли, и дом погрузился в безмолвие. Какое-то время Шеридан сидел, сердито глядя на пламя, вдруг на лестнице зашаркали тапочки, и в дверях появилась миссис Шеридан. Ее помятое лицо и неразбериха в одежде говорили, что она долго и безуспешно пыталась заснуть на одном боку, но затем встала проверить, не вломились ли в дом воры.
— Папочка! — сонно воскликнула она. — Ты что не в постели? Наверно, одиннадцать уже пробило!
Зевнув, женщина уселась рядом с мужем и протянула руки к огню.
— Что стряслось? — спросила она. Тревога в ее голосе вяло боролась с сонливостью. — Я видела, за ужином тебе было не по себе. Тебя что-то грызет, и это не то, что Джима больше нет с нами. Что печалит тебя, папочка?
— Ничего.
Она чуть ухмыльнулась.
— МНЕ-то не рассказывай! Ты ведь здесь Биббза поджидал?
— Завтра утром он идет работать в цех, — сказал Шеридан.
— Туда же, куда и раньше?
— ИМЕННО!
— Сколько… сколько ты там его продержишь, папочка? — робко спросила она.
— Пока до него НЕ ДОЙДЕТ! — Несчастный отец хлопком сложил ладони вместе, встал и принялся ходить по комнате, как привык во время разговоров. — Он вернется к станку, который так и не сумел освоить за те полгода, что проработал на нем, и не уйдет, пока не НАУЧИТСЯ с ним обращаться! Думаешь, этот балда хоть раз спросил себя, ЗАЧЕМ мне это надо? Нет! А сам я ему не скажу! Когда он начал работать, я приказал поставить его на самую простую операцию в цеху — и он на ней застрял! Ну как он управится с целым предприятием, если не может освоить простейший автомат? Я послал его туда, чтобы научить РАБОТАТЬ. И что вышло? Ему не ПОНРАВИЛОСЬ! Да он с малых лет, как осёл, упорствовал в нежелании мне подчиняться. Уж не знаю, по какой причине он так поступал, но это надо из него выбить. Сейчас труд сложнее, чем в нашей молодости. Если не брать в расчет профсоюзы, то дело обстоит так: ты сможешь руководить рабочими, только если сам побывал на их месте. Вот мне и хотелось, чтобы Биббз изучил людей и дело, а ОН застрял на первом же задании! Так-то, и эта его пробуксовка длится уже почти три года. Если он сломается опять, я опущу руки! Правда, иногда мне кажется, что еще немного, и я тоже сломаюсь!
— Так я и думала, что ты что-то скрываешь, — сказала миссис Шеридан, зевнув и моргнув одновременно. — Но утро вечера мудренее, пойдем спать, или ты не закончил?
— Вот представь, что что-то случилось с Роскоу, — продолжил муж. — И на что мне после этого надеяться? На кого положиться, чтобы дело не развалилось? На балду! На балду, который не в силах вставить полосу цинка в станок!
