- Ну почему ты такой упёртый Ваня...!? - искренне возмущался Степаныч (тоже Ваня...) - Ведь это же так очевидно! А ты заладил одно и то же, как попугай, нет да и нет! Ну что Ваня нет...!? Что...!? Это даже ребёнку понятно, что если установить транспортёр к вагону не под девяносто градусов, а под сорок пять, ну от силы пятьдесят, пятьдесят пять, то производительность увеличится, как раз в соответствии с этими же градусами. Угол падения, равен углу отражения. Забыл что ли...? Не уразумею я, чему тебя только в школе учили!? Да и в биллиардной тоже.... Это же и ежу понятно! Даже для него, - это, как дважды два.... И мне, мой друг не понятно, весьма очень сильно, почему ты это не можешь уяснить, и не хочешь с этим мирно согласиться!? Ну, я просто в это не могу врубиться, примерно так же, как колун в деревянную чурку...! Ты же ведь не чурка деревянная? А-а...?
- Э-э, брат не скажи...! И не думай даже...!- с сознанием дела и тоже очень весомо возражал в свою очередь Семёныч - Может я кое-что, и повторяю как попугай! Может.... Но это, я делаю только исключительно для блага и улучшения общего дела. И ежу твоему может быть понятно всё, потому, что он ёжик. А мне вот нет...! Я же, как ты, наверное, мог заметить не ёжик...!? И тем более не чурка деревянная. Да ведь и ты Ваня, на колун то, тоже не тянешь. Фактура не та.... И поэтому нас на арапа не возьмешь и на мякине не проведёшь! Ишь ты, куда хватил...! - искренне и от всей души изумлялся он - А вот ты, лично ты, как начальник участка посчитал экономический вопрос...? Как это скажем, будет выглядеть на бумаге? А-а...? Вот то-то и оно! Не посчитал...! А говоришь ёжику всё понятно...!
- Да зачем что-то считать...!? - всё больше распалялся Степаныч - Зачем тебе, какая-то бумага. Для туалета что ли...!? Сам лопух, и лопухом, если сильно прищучит, обойдёшься...! К чертям собачьим эту бумагу! А мозги у тебя для чего? Для нагрузки, да...!? Опыт то у тебя житейский есть или нету? Или ты его весь пропил в забегаловках? Вот я тебя и спрашиваю? А смекалка на что тебе дана? Для форсу что ли...!? Или для какого-то там никчёмного блезиру...? Нет, Ваня, ты всё-таки большой... дундук...!
С каждой новой принятой дозой портвейна, ставки становились выше, весомей и друзья входили в ещё более крутой словесный вираж.
- Ваня, - продолжал вещать Степаныч, чувствуя своей, уже не совсем здоровой печёнкой, что он сейчас должен сказать, что-то очень и очень важное. Просто обязан сказать...! И он, к этому был уже почти готов. И Степаныч сказал...! - Ты меня, конечно, извини, но если ты не можешь понять очевидные для населения нашей страны вещи, извини меня ещё разок, но ты даже не дундук мой дорогой. Ты, Ваня..., просто - упёртый, уральский ду-у-у-рак...! И за всё это сверх непонимание и супер безобразие чинимое тобой в простых, как солдатское мыло вещах, подводит меня к пониманию того, что я, как твой лучший друг..., должен примерно наказать тебя, прищемив в дверях не твой язык, а твоё, теперь уже никому не ненужное..., "достоинство....".
У Семёныча, от такого вопиющего безобразия и бесчинства чинимого Степанычем, на какое-то время, просто отнимался язык. Он сосредоточенно, молча, до дыр буравил Степаныча, уже красными от вина глазами, весь напрягался физически и особенно умственно и с трудом мычал следующее. - Ну,... ты..., э-э-э..., вот..., значит..., м-да-а-а.... Ну спасибо..., оценил, оценил.... Еще раз тебе превеликая благодарность..., от всего коллектива моего участка - наконец выговаривал Семёныч. - Друг называется! Да ты мне после этого никакой не друг..., а-а-а...! - Семеныч старательно подыскивал едкое и убийственное сравнение для Степаныча, и, наконец, находил его - А-а-а ржавое грузило, для поплавка. Вот ты кто...! Ну, а если я, как ты говоришь дурак, то почему тогда наш директор, до сих пор не взял твоё рацпредложение в оборот?! Чтобы из него пользу извлечь! А...? Не в-зя-л же ведь...!? - медленно смакуя каждое слово, тянул Семёныч - Он, что, тоже дурак...? - тонко по мАстерски, проводя сравнение между директором реалбазы и собой, он без всякого на то сомнения, ставил этим вопросом Степаныча, в очень даже затруднительное положение.
Степаныч надолго задумывался, усиленно сопел синим носом, и в свою очередь, тоже начинал сверлить насквозь, ну, в крайнем случае, до нижнего белья Семёныча, своими глазками-буравчиками. И при этом, он напряжённо искал выход, из своего довольно нелёгкого положения.
Степаныч не мог допустить даже в остатках своих пьяных мыслей, и согласиться с таким коварным, иезуитским сравнением, а уж тем более произнести вслух, что директор тоже - дурак. Он очень почитал начальство. Он его почти боготворил.... Семёныч загнал его в угол. А Степанычу в углу стоять, почему-то не очень хотелось. Возраст не тот...! Да и вообще....
Семёныч торжествовал. Он радовался.... Он уже праздновал победу.
