Гарольд Пинтер (1930–2008) — «Суета сует», пьеса. Ужас истории, просвечивающий сквозь историю любви. Перевод с английского и вступление Галины Коваленко.Здесь же — «Как, вы уже уходите?» (Моя жизнь с Гарольдом Пинтером). Отрывки из воспоминаний Антонии Фрейзер, жены драматурга — перевод Анны Шульгат; и в ее же переводе — «Первая постановка "Комнаты"» Генри Вулфа (1930), актера, режиссера, друга Гарольда Пинтера.
Действующие лица
Делвин
Ребекка
И ему, и ей около сорока.
Ребекка. Ну… например… он стоял передо мной, сжимая руку в кулак. Затем клал мне другую на шею, сдавливал ее и прижимал мою голову к себе. Потом подносил кулак… к моим губам… и говорил: «Целуй»…
Делвин. А ты что?
Ребекка. Я?.. Целовала кулак. Костяшки пальцев. Потом он разжимал руку и подставлял ладонь… для поцелуя… Я целовала.
Делвин. Что? Что сказала? Что?
Ребекка. Я сказала: «Сдави мне горло». Бормотала прямо в ладонь и целовала, но он слышал, чувствовал, как мой голос вибрирует у него в ладони, он слышал.
Делвин. И что? Что он сделал — сдавил тебе горло?
Ребекка. Да-а-а. Сдавил. Но так нежно, так мягко, очень-очень нежно. Понимаешь, он обожал меня.
Делвин. Обожал тебя?
Ребекка. Нет.
Делвин. Тогда что? Что ты хочешь сказать?
Ребекка. Он слегка… сдавил… горло… Так что моя голова откинулась назад… мягко сдавил, но голова все равно откинулась.
Делвин. А тело? А тело что?
Ребекка. Тело отклонилось назад… плавно так отклонилось.
Делвин. И ты раздвинула ноги?
Ребекка. Да.
Делвин. Раздвинула ноги?
Ребекка. Да.
Делвин. Как под гипнозом?
Ребекка. Когда? Тогда или сейчас?
Делвин. Сейчас.
Ребекка. Сейчас? Нет.
Делвин. Правда?
Ребекка. Правда.
Делвин. Странно.
Ребекка. А кто меня мог гипнотизировать?
Делвин. Я.
Ребекка. Ты?
Делвин. О чем ты сейчас думаешь?
Ребекка. О том, какой же ты мерзавец.
Делвин. Это я-то мерзавец?! Ты что, шутишь?
Ребекка. Шучу? Это ты, наверное, шутишь.
Делвин. Ты понимаешь, почему я задаю все эти вопросы? Понимаешь? Попробуй поставь себя на мое место. Я не могу не спрашивать. Я очень многого не знаю… Вообще ничего не знаю… об этом. Совсем ничего. Я как в потемках. Я должен знать. По-твоему, я не имею права спрашивать?
Пауза.
Ребекка. Спрашивать о чем?
Делвин. Послушай, расскажи, какой он. Опиши его, это мне очень важно.
Ребекка. Описать? Как это?
Делвин. Ну, как он выглядел. Какой был с виду. Понимаешь? Рост, сложение… и тому подобное. Рост, сложение… не говоря уж о характере… характере или там… интеллекте. Пойми, мне необходимо… иметь о нем представление… ну пусть хоть самое отдаленное… хоть какое-то… хоть в общих чертах, потому что я абсолютно не понимаю что к чему… и вообще на что он похож. Словом, какой он был. Как выглядел? Ты можешь описать его, только точно? Мне нужен конкретный образ, понимаешь… конкретный, чтобы я мог себе представить. Расскажи все, что можешь, о его руках, о руке, которую он поднес к твоему лицу, и о другой, которой он сдавил тебе затылок, и вернись к первой, той, что скользнула потом к твоему горлу. Но мне нужны не только руки. Мне нужны глаза. Глаза. Были же у него глаза?
Ребекка. То есть какого они были цвета?
Делвин. Я спрашиваю простые вещи… милая.
Ребекка. Забавно, что ты так сказал. Меня никто так не называл. Кроме моего любовника.
Делвин. Неправда.
Ребекка. Что неправда?
Делвин. Неправда, что он тебя так называл.
Ребекка. Права на что?
Делвин. На то, чтобы говорить тебе «милая».
Ребекка. Да, ты сказал «милая». Как забавно!
Делвин. Забавно? Но почему?
Ребекка. Как это тебе в голову пришло? Я вовсе не твоя милая.
Делвин. Нет, ты моя милая.
Ребекка. Но я не хочу быть твоей милой. Совсем. Я ничья милая.
Делвин. Это из песни.
Ребекка. Какой?
Делвин. «Я теперь ничья милая».
Ребекка. Не так: «Ты теперь ничья детка». Но «детка» я не говорила.
Делвин. Забыла?
Ребекка. Да нет! Не в этом дело. Он давно уехал.
Делвин. Уехал? Куда?
Ребекка. У него была работа.
Делвин. Какая?
Ребекка. Какая работа?
Делвин. Да, что у него была за работа?
