Повесть должна была быть опубликована в третьем томе «азбуковской» реинкарнации серии «Миры братьев Стругацких. Время учеников, XXI век».
Все началось для нас с Витькой Корнеевым с того, что мы вошли вестибюль НИИЧАВО и нос к носу столкнулись с Модестом Матвеевичем Камноедовым и Кербером Псоевичем Деминым. Такое сочетание не предвещало ничего хорошего, и мы переглянулись. Спонтанно включился телепатический контакт, мы обменялись чертыханиями и недоумением, что это нас сегодня понесло идти через вестибюль. Существует же столько других путей! Однако благополучное возвращение из командировки на Китежградский завод маготехники несколько выбило нас из обычной колеи («Со щитом или на щите!» — напутствовал нас в командировку Роман Ойра-Ойра. «Без щита не возвращайтесь», — растолковал высказывание Володя Почкин. Мы вернулись со щитом. Щит был обернут в толстый полиэтилен, щедро оклеен скотчем и снабжен двумя ручками наподобие чемоданных. За эти ручки мы его и несли. Поэтому, вероятно, и пошли через просторные двери парадного вестибюля, которым редко кто пользовался — груз габаритами 2 на 1 на 0,25 м как-то не располагал продираться через лазы в заборах, малозаметные посторонним служебные двери и уютные, облюбованные курильщиками задние лестницы. О хождении сквозь стены и подавно рассчитывать не приходилось — не та это вещь, магический щит, чтобы с ним вот так запросто трансгрессироваться можно. Мне, во всяком случае. Витьке было все равно, однако он счел, что тащить сквозь стену щит в одиночку да еще присматривать, не застрял ли я где-то в кирпичных толщах, дело все-таки хлопотное и того не стоит. «Обойдем», — благодушно фыркнул он. Обошли. Может, обойдется еще? «И не надейся!» — ободрил меня телепатемой Витька.)
Мы вежливо поздоровались и попробовали насколько возможно незаметнее проскользнуть мимо.
— Стоять! — рявкнул Кербер Псоевич.
— Пропуска! — приказал Камноедов. Он исследовал наши документы, сличил наши физиономии с фотографиями и констатировал: — Не дубели.
— Корнеев и Привалов, — ласково проурчал Кербер Псоевич и повел пальцем по каким-то спискам. — Так. Привалов — Ночной дозор, Корнеев — Дневной. Ознакомьтесь с приказом и распишитесь.
Мы ознакомились. Сотрудники института расписывались по двум «дозорам». («Снова ДНД вводят», — телепатически прокомментировал Витька туманные административные словеса и черканул подпись под жалкой шеренгой росчерков жертв начальственного рвения. Я взял у него ручку и повторил его подвиг, зная со студенческих времен, что нет ничего более принудительного, чем так называемое добровольное.)
Исполнив общественный долг, мы взялись за ручки щита и собрались было тащить его дальше.
— Стоять! — вновь пресек попытку Кербер Псоевич.
— Получите литературу для ознакомления, — сказал Камноедов и вручил нам по стопке каких-то книжек. Названия невозможно было разобрать из-за огромного жирного штампа с буквами Д.С.П. Я попробовал поднять свою часть щита, другой рукой пытаясь прижать к себе расползающиеся книжки. («Брось», — протелепал мне Витька. «Что бросить?» — оттелепал я. «Книжки, идиот! — ответил Витька. — Сам отволоку, команда слабосильная…») Я выпустил книги из рук, они вспорхнули, не долетев до пола, проворно перетасовались с брошенными Витькой и, подпрыгивая в полуметре над ступенями, понеслись впереди нас по лестнице. Пока мы волокли щит на шестой этаж, они, то и дело забегая далеко вперед, мельтешили впереди нас, вызывая у встречных сотрудников одобрительное оживление.
— Что же вы не весь багаж почтой отправили? — задал вопрос кто-то, наполовину уйдя в стену, чтобы пропустить нас со щитом.
Витька зло фыркал. Конечно, он бы с куда большим удовольствием отправил щит своим ходом, а книжки понес бы в руках, только это было невозможно.
Щит был очень тяжел чисто физически и почти абсолютно инертен телекинетически. Собственно, телекинетическая инертность была заложена в спецификации. Под этот пункт нам удалось вытребовать у заказчиков пятиметровое бревно дерева нг’йой-нг’йей. Латинского названия это дерево не имело по той простой причине, что европейским ботаникам оно было неизвестно, а у африканских торговцев амулетами именуется алмазным деревом по причине невероятной прочности и трудности обработки древесины. Из-за остатка бревна начиналась уже склока между НИИЧАВО и Китежградским заводом, однако Витька сумел урвать малую толику древесины на умклайдет для меня и две шестеренки для вечного двигателя для себя. Вечные двигатели Витьку, естественно, не интересовали совершенно, но шестерни должны были послужить весьма весомым звеном в цепи сложного товарно-денежно-товарно-товарного обмена с НУИНУ и НИИКАВО.
В коридоре шестого этажа мы встретили У-Януса и воспользовались поводом поставить щит на пол, чтобы поздороваться и перевести дух. Янус Полуэктович как обычно поинтересовался, виделись ли мы вчера, спросил, что это мы тащим, а потом сообщил, что щит заказчикам очень понравился.
— А то, — приосанился Витька. — А премия будет, Янус Полуэктович?