Заметив его растерянность, девушка сделала неправильный вывод из увиденного:
– Может быть, я смогу вам чем-нибудь помочь?
Ясно, что она ищет повод познакомиться с красивым и обаятельным мужчиной. А Георгий взял за правило не разочаровывать брюнеток, блондинок, шатенок и рыжих (не пропустил ли он кого?), если они умеют улыбаться столь очаровательно.
– Безусловно. Если станете мне другом.
Дуги идеально ровных бровей, распрямляясь, поползли вверх.
– Мы с Федором друзья, – пояснил Георгий, – посудите сами – как еще можно его заменить?
Девушка улыбнулась. Чувство юмора есть. Врожденное или Федя одолжил?
– Вполне возможно, что я попытаюсь восполнить отсутствие моего компаньона, – заявила брюнетка.
– Так вы компаньоны? – настала Герина очередь удивляться.
– Вижу, что сколько бы ни вложил мой приятель в эту фирму, ваш капитал значительно больше.
– Будем считать, что это комплимент.
– Само собой, ведь я самого высокого мнения о кредитоспособности Федора, – заверил Гера. – Меня, кстати, зовут Георгий. А вас?
– Лидия.
– Очень приятно. Покажите, пожалуйста, где Федин компьютер?
– Вот, – воспроизвела брюнетка жест регулировщика. Георгий подошел к указанному столу, внимательно осмотрел
клавиатуру и экран монитора. Легкий налет пыли свидетельствовал о том, что машиной не пользовались по крайней мере несколько дней.
– Вас все–таки интересуют компьютеры?
– В какой-то мере, – не стал отрицать очевидный факт журналист.
– Могу проконсультировать, – улыбнулась Лидия, но значительно теплее, чем просто клиенту. – Я – программистка.
– В таком случае мне не придется высасывать из пальца реплики, чтобы продолжить разговор. Вы знакомы с электронной почтой?
– Как с содержимым своей косметички.
– Это судьба, док. Я подцепил вирус, который реагирует на…
– Тра-та-та-та-та!!! – перебил Георгия какой-то невежливый "Калашников". Хорошо хоть, что в переносном смысле. Очередь прозвучала где-то за окном.
Гера замер на секунду с полуоткрытым ртом, а потом бросился из комнаты.
– Я еще забегу! – крикнул он с порога.
А брюнетка молча пожала плечами. Словно выстрелы под окном для нее – обыкновенное дело. Или она не поняла, что случилось?
2.
Георгий вихрем промчался по уже знакомым коридорам, растолкал зевак, торчащих у стеклянных дверей, и вывалился на улицу. У подножья крыльца лежал человек в светлом костюме, по которому расплывались три кровавых пятна. За угол здания спешил мужчина среднего роста, одетый в свободную хламиду и, кажется, с бородой. Георгий против солнца видел только его абрис. Свидетель! Вот удача! – пронеслось в голове журналиста. Оказаться на месте преступления (может быть, даже заказного убийства!), первым допросить свидетеля и еще возможно успеть сдать свежую сенсацию в номер!! Не забыть бы позвонить фотографу, успел подумать Георгий, гигантским прыжком одолел полкрыльца, попал ногой на щербатую ступеньку и покатился кубарем. Крепкий лоб пришелся точно на бордюрный камень. Не догнал, понял журналист, и от огорчения у него потемнело в глазах…
– Надо же, сразу двоих укокошили!
– Так стреляли из пулемета, я сам видел!
– Этот-то – одет прилично, спекулянт какой-нибудь, сволочь, а второго жалко – аж штаны драные!
– Панк, наверное.
– Телохранитель!
– Неужели из пулемета?
Голоса сначала квакали (не на болоте ли он?), а потом обрели нормальный тембр. Только откуда взялся второй труп? Неужели, пока он был без сознания, еще кого-то подстрелили? Опять все пропустил!
Георгий шевельнулся.
– Не шевелится ли? Может, живой?
– Трупы до приезда милиции лучше не трогать.
Это он – труп?!
Георгий предпринял титаническое усилие и разлепил веки.
– Вот и глаза остекленели, – прокомментировал жалостливый голос. – Такой молодой…
– А уже покойник! – пошутил знакомый баритон. – Это же… Георгий Шварцев собственной персоной!
"…капитан Петухов, – узнал журналист. – Пора проявлять более явные признаки жизни, а то Михаил Витальевич легкой рукой отправит его в морг и – не репортаж писать…"
– Разойдитесь, граждане, не мешайте следствию, – приказал милиционер.
"Свидетелей разгонит и точно – сдаст." – Гера открыл рот…
– Отвисшую челюсть придется привязать, – заметил какой-то идиот из толпы.
– Сделаем, – успокоил капитан и наклонился к телу.
Георгий почувствовал себя фигурой символической: как если бы на его месте лежала вся свободная пресса России, а злопамятные милиционеры лишали ее гласности посредством носового платка.
– Я протестую, – выдохнул журналист.
– Живой! – будто бы искренне обрадовался Петухов. – Это просто счастье!
– Согласен, – буркнул Гера и попытался сесть.
– А я думаю – горе-то какое: кто же мне теперь поправит очередную статейку? – поделился сомнениями капитан, нежно поддерживая журналиста. – Кто рукой мастера превратит мою стилистическую неточность в феерический каламбур?
– В какой?! – Георгий чуть снова не свалился на тротуар.
– В фактический, конечно, в фактический каламбур.
Георгий со стоном поднялся на ноги. Михаил Витальевич заботливо отвел его в сторону от настоящего трупа и усадил на ступеньку крыльца.
– Старший лейтенант Соколов!
– Я!
– Принести главному свидетелю стакан воды!
– Есть!
