Литературный редактор Evening News (Лондон) оценил «Суфии» как самую важную из когда-либо написанных книг, поставив её в ряд с Библией, Кораном и другими шедеврами мировой литературы. С самого момента своего появления это произведение оказало огромное влияние на мыслителей в широком диапазоне интеллектуальных областей, на ученых, психологов, поэтов и художников. Как стало очевидно позднее, это была первая из тридцати с лишним книг, нацеленных на то, чтобы дать читателям базовые знания о принципах суфийского развития. В этой своей первой и, пожалуй, основной книге Шах касается многих ключевых элементов суфийского феномена, как то: принципы суфийского мышления, его связь с исламом, его влияние на многих выдающихся фигур в западной истории, миссия суфийских учителей и использование специальных «обучающих историй» как инструментов, позволяющих уму действовать в более высоких измерениях. Но прежде всего это введение в образ мысли, радикально отличный от интеллектуального и эмоционального мышления, открывающий путь к достижению более высокого уровня объективности.В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.
The Sufis edition copyright © 2014 ISF publishing
Из всех возможных мотивов для написания этой книги автор в последнюю очередь преследовал цель бросить вызов схоластицизму или академическому методу. Многие ученые Востока и Запада героически посвятили всю свою жизнь тому, чтобы с помощью своих дисциплин сделать доступными для всего мира суфийские литературные произведения и философские материалы. Во многих случаях они сами добросовестно передавали настойчивые утверждения суфиев, что суфийский Путь невозможно постичь с помощью интеллекта или простого изучения книг. То, что знание этого принципа не помешало им попытаться втиснуть суфизм в рамки своего понимания, есть дань их интеллектуальной честности и беззаветной вере в собственную систему исследований.
Было бы, однако, нечестно по отношению к суфизму не сказать здесь со всей категоричностью, что вне реальной обучающей ситуации, которая требует физического присутствия суфийского учителя, понимание истинной ценности суфизма ограничено определенными рамками. Суфии считают неслучайным тот факт, что «тайное учение», о существовании которого долгое время догадывались и которое искали, оказывается столь неуловимым для искателя. В то время как коммунизм можно назвать религией без Бога, академическое изучение суфизма человеком, который не является хотя бы до некоторой степени «практикующим суфием», – это суфизм, лишенный своего самого существенного фактора. Если это утверждение противоречит установившемуся мнению о том, что человек может найти истину, упражняя способности, которые, по стечению обстоятельств, оказались в его распоряжении, то ответ будет только один. Суфизм как «тайная традиция» не становится доступным тому, кто опирается на предположения, относящиеся к иному миру, миру интеллекта. Если считать, что истинные знания о явлениях, не имеющих отношения к физическому миру, следует искать только с помощью специфического образа мысли, рационального и «научного» подхода, то какой бы то ни было контакт между суфием и предположительно объективным искателем станет невозможным.
Суфийская литература и предварительное обучение предназначены для того, чтобы соединить мостом две эти системы мышления. Если бы такой возможности не существовало, книга эта была бы бесполезной, и ее не стоило бы даже пытаться писать.
Суфизм, который считается питательным веществом для общества, не предназначен для того, чтобы существовать внутри общества в неизменном виде. Можно сказать, что суфии создают свои системы не так, как создаются монументальные памятники; с тем, чтобы последующие поколения могли их изучать и исследовать. Суфизм передается посредством живого человеческого образца – учителя. Неосведомленность о нем широких кругов и наличие подражателей еще не говорит о том, что таких людей не существует.
