А знаешь ты, что скоро от этих самых ворон уже и шагу ступить будет нельзя?
Все изменилось. Все-все.
Это не обязательно к худшему. Просто все стало по-другому. Не заметил?
Что-то совсем не так.
Ну, так я вот о чем. Пришла с улицы, размотала свои платки, гляжусь в зеркало, батюшки-светы! Да я же вся красная, как рак вареный. Сварилась, стало быть. Покуда разглядывала этих свистунов-скороходов, и сварилась. А это называется «рот не разевай».
Ты рот никогда не разевай. Ты в этом своем Суглобе удивляться станешь, помни, что я тебе сказала. Видишь, я красная вся, сварилась? Продина, твоего дружка как увидела, что он в гудок превращается, да-да-да, в самый настоящий паровозный гудок, так меня и ошпарило. Ну, понятно, почему.
Из воронки еще никому выбраться не удавалось.
А ты будь внимательным, может, повезет.
И еще помни – откуда приедешь, туда и уедешь.
Это ты должен помнить, чтобы не расстраиваться, а то нафантазировал себе всякого, наверное?
Откуда приедешь – туда и уедешь.
Еще говорят, «от себя не убежишь». Но я этого не люблю. Глупость какая-то. Что значит «от себя не убежишь»? Конечно, не убежишь. Это все равно, что сказать «ночью темно» или «повсюду оспа». И так понятно.
Видишь ли, зло не обязательно в поступках. Зло разлито как молоко из кринки, и если ты этого не видишь, это не означает, что этого нет.
Вот сидит себе сапожник в жаркой своей будочке и высекает серебряным своим молоточком искры. А каждая искра – чья-нибудь смерть.
Далеко, где-нибудь в пустыне.
А, может и в доме напротив.
Что, напугала я тебя? А ты меня не бойся. Я тебе так скажу, себя бойся. И не обижайся на меня. Мы сами себе такие враги – ух!
Ну же, закрывай глаза. Суглоб.
<p>Глава вторая</p>Суглоб проступает.
