Книга посвящена военачальнику, одному из вождей монгольской Народной революции, военному министру революционного правительства, главкому монгольских революционных войск. Перед народным ополчением, которым командовал Сухэ-Батор отступил даже барон Унгерн в 1921 году.
Писатель Михаил Сергеевич Колесников много странствовал по Монголии, Китаю, Сибири и Дальнему Востоку. Впечатления от этих поездок легли в основу его повестей и романа — «Счастливый оазис», «В городе долгой весны», «Удар, рассекающий горы», — посвященных братской дружбе советского, монгольского и китайского народов.
Еще в бытность в Монгольской Народной Республике М. Колесников изучил все, что связано с именем вождя Монгольской Народной революции Сухэ-Батора, встречался с участниками былых боев за Кяхту, за Ургу, беседовал с членами правительства, близко знавшими Сухэ-Батора. Знание писателем монгольского языка позволило ему собрать большой фактический материал о революционных событиях в Монголии, о жизни и деятельности руководителей МНРП и Народного правительства.
Результатом этой работы явилась биографическая повесть М. Колесникова «Сухэ-Батора.
Холодным шурганом дышала степь. Ветер гнал по земле тонкие белесые струйки снежной пыли, пригибал растрепанный ковыль — и казалось, будто впереди ползет дым. Перевертывались в воздухе высохшие шары верблюжьей колючки. Сквозь крутящийся снежный вихрь смутою проступали верхушки сопок.
Конь выбивался из сил, храпел. Тело его было вытянуто, словно распластано, уши прижаты. Гулко цокали копыта. Всадник припал к холке скакуна, слился с ним. Студеный ветер пронизывал насквозь рваный далембовый халат всадника, тарбаганья шапка, подвязанная у подбородка, слетела с головы и болталась на спине. Но Сухэ не замечал холода — по его смуглым щекам струился пот. Черные, не по-юношески строгие глаза были сужены, губы плотно сжаты. Он сверлил взглядом белую мглу, густую, как молоко, и безошибочно, по инстинкту, угадывал направление. Здесь, в степи, Сухэ не мог заблудиться. Он страшился другого: споткнись, упади конь — и верная гибель…
А гнедой скакун взлетал на сопки, срывался в лощины, несся по ковыльному простору, подгоняемый шурганом. Степь без конца и края…
На почтовом тракте Урга — Кяхта Сухэ считали лучшим ямщиком, самым ловким наездником. Еще в детстве, на веселом празднике Надом, он не раз
приводил коня, взятого на время скачек у соседа, первым, и не раз его скакуну-победителю лили кумыс на голову и крестец. То были праздники, насыщенные запахами степных трав. Перед скачками мать, Ханда, любовно нашивала на шапочку Сухэ узор «нить счастья», чтобы удача и счастье сопутствовали маленькому наезднику.
Удача и счастье… Как говорил один бродячий сказитель — улигерчи: удача и счастье сопутствуют храброму и ловкому.
Сухэ хорошо запомнил дряхлого улигерчи; тот пришел в Ургу неизвестно откуда и поселился прямо на базаре. Сморщенное, как узелок, лицо, желтая кость черепа, просвечивающая сквозь редкие седые, волосы… В лютые морозы, когда птицы замерзали на лету, сказитель ложился на землю и готовился к смерти. Возле распростертого тощего тела усаживались голодные черные псы-людоеды, щелкали зубами и ждали той минуты, когда старик умрет. Но он не умирал. Приходили люди, отгоняли палками собак, укладывали старика на кошму и уносили в юрту. Араты были почти так же бедны, как и дряхлый улигерчи, но они хотели, чтобы сказитель жил. Сухэ сам не однажды приносил сказителю на базар сушеный творог.
Сейчас Сухэ торопился в Ургу. Ещё утром радостная весть всколыхнула степь. А когда эта весть дошла до ушей Сухэ, он, не раздумывая, вскочил на коня и стрелой полетел в Ургу.