Несколько минут у меня ушли на то, чтобы найти в этом полутемном доме свечу. Вернувшись с ней к подвалу, я смело шагнул вниз – и спустя всего несколько шагов в нос мне шибанул густой, тяжелый запах крови.
Темная лестница круто уходила вниз, дрожащее пламя свечи отбрасывало отблеск на беленые стены. Было очень холодно, гораздо холоднее, чем должно было быть в подвале, и причина этого определилась быстро – едва спустившись по лестнице, я наткнулся на лед. Он кусками и глыбами лежал на полу, присыпанный сверху соломой, а на этом слое льда стоял ряд небольших круглобоких бочонков. Подземелье это не было большим – подняв свечу, я смог осветить и заставленный пол, и ровные каменные стены. Покружив еще чуть-чуть, и никого не увидев, я решил, что Вульф уже вышел – тем неожиданнее было для меня его появление. Он стоял у одной из стен, темный, черный на ее фоне. Глаза у него были безумные.
– Антон Карлович, с вами все в порядке?
Он не ответил мне. Сделав шаг вперед, и поднеся свечу ближе к Вульфу, я понял, откуда было это ощущение черноты – он весь был выпачкан, залит чем-то темным. Пахло при этом как в мясницкой.
– Антон Карлович, пойдемте наверх, я вас провожу, – сказал я Вульфу.
Он послушался меня, и двинулся было вперед, но шаг у него был нетвердый, и бочонок, стоявший у его ног, упал, выплеснулся зловонной лужей, щедро орошая мои ноги. Ботинки тут же наполнились чем-то липким, запах сырого мяса стал таким густым, что буквально сшибал с ног.
– Антон Карлович! – раздраженно воскликнул я.
И он взлетел.
Я бы хотел как-то иначе описать то, что он сделал – но нет, это был самый натуральный полет. Он взмыл в воздух, и, упершись спиной в потолок, принялся глядеть на меня с высоты.
– Антон Карлович…
Меня пробрал озноб, выражение "волосы на голове зашевелились" мне стало ясным как никогда, руки мои задрожали… Выронив свечу на пол, я кинулся прочь, в темноте наткнувшись сначала на стену, и только потом нащупав спасительную лестницу.
– Василий Силантьевич, где вы были, мы вас тут ищем…
Григорий Двинских перестал говорить, он испуганно переводил взгляд с моего лица на пол позади меня.
– Вы… Василий Силантьевич, – пробормотал он, – глядите, вы следы оставляете…
Обернувшись, я увидел за собой цепочку темно-красных следов, а пока я стоял, с моих ног натекла целая лужица.
– Где вы были? – вцепился в меня старик лакей, – где Антон Карлович?
– Он проснулся и… и…
– Я же его запер! – воскликнул лакей.
– У него есть ключи.
– Что?
И, наконец, соотнеся мои слова с местом, в котором мы находились, старик кинулся в закуток, к лестнице в подвал, но едва он отворил дверь, как на нас повалили клубы дыма.
– Пожар! – завопил Двинских, – Позовите пожарных!
– Нет, нет! – старик затряс головой
– Там Антон Карлович, его надо вытащить, – твердо сказал я, хотя последнее, что мне хотелось делать, это в дыму и чаду отрывать летающего Вульфа от потолка.
– Нет, – сказал старик-лакей, преграждая мне путь. – Не ходите!
– Но Вульф там, внизу! Он пьян, и сам выйти не сможет!
– Нет, вы туда не пойдете. Вы ведь там были? – спросил меня старик. – Вы все видели. И вы туда не пойдете! Вы сами слишком пьяны, и вам надо вернуться домой!
– Но Вульф! – схватил я старика за рукав. – Он же сгорит!
– Антон Карлович в полном порядке. Он всегда в полном порядке, вы это понимаете?
И он со значением посмотрел мне в глаза. Я отпустил рукав старика, и сделал шаг назад.
– Хорошо, мы уходим, – сказал я.
– Вы что? – возмутился Григорий. – Вы Вульфу смерти хотите?
– Очень благородно с вашей стороны переживать за моего хозяина, – сухо произнес старик. – Но если вы сейчас не уйдете, я буду вынужден обратиться в полицию.
– Так обращайся! – выкрикнул Двинских, и, отодвинув старика, бросился к лестнице, но бег его не был долгим – пламя уже слишком разгорелось.
– Полицию вызывай, пожарных, всех! Делай что-нибудь! Вода! – закричал Григорий, откашливаясь. – Здесь есть вода? Василий Силантьевич, что же вы стоите?
– Пойдемте, Григорий Андреевич, – я взял его за рукав. – Идемте. Надо уходить.
– Но…
– Мы уйдем, и здесь начнут тушить. Без нас.
Последний довод, все-таки как-то подействовал на Григория, и он дал себя вывести, и буквально сразу же мы услышали звон пожарного расчета, а еще через несколько минут и сами пожарные подлетели к дому Вульфа.
– Можете быть спокойны, дом потушат, – сказал я ему.
– Но Антон Вульф… Он как? – Григорий, оглушенный всем произошедшим, абсолютно непонимающе смотрел на меня.
– Вульфу ничего не сделается. Потому что он действительно вампир.
Григорий Двинских стоял у узорчатого чугунного ограждения и глядел через дорогу, туда, где находился ресторан. Сквозь подсвеченные теплым желтым светом окна были видны утомленные официанты, кадки с пальмами, столики, и за одним из них, вальяжно развалившись, сидел Антон Вульф. Живой. Его дом в двух кварталах отсюда все еще курился дымом.
– Как видите, он не только жив, но еще и здоров, – заметил я Двинских, – на нем ни царапины.
