На первый взгляд открывшаяся взору картина походила на военные учения, но при внимательном рассмотрении я изменил мнение. Скопление людей, техники и сооружений больше напоминало рок-фестиваль под открытым небом. Только вместо праздношатающейся молодежи виднелись мужчины разных возрастов, одетые в камуфляжную одежду рыболовно-охотничьего и военного типа. Люди не выглядели слишком серьезными или собранными. Одни бродили в тельняшках, а другие вообще с голым торсом, подставляя солнцу кто широкие плечи, а кто и пивной живот. То тут, то там мелькали кубанки – традиционные головные уборы казаков.
Слева от дороги расположилась группа военных палаток – от больших солдатских до средних по размеру офицерских. Все они стояли в чистом поле, вокруг прямоугольного грунтового плаца, утоптанного до состояния асфальта.
Справа же в широкой и густой лесополосе кипела основная жизнь – здесь был разбит лагерь. Да какой! В тени деревьев прятались уже жилые палатки: небольшие армейские и обычные туристические легкомысленных расцветок. Кое-где курились серым дымком полевые кухни, вокруг них на деревянных скамьях за широкими столами расселись люди. Некоторые столовые имели капитальные на вид широкие навесы. Ни дать ни взять партизанский лагерь на тысячу-полторы душ.
По обочине, в теньке тянулась длинная вереница гражданских легковых автомобилей. Проехав их основное скопление, инструктор припарковал и свой внедорожник.
– Ну как? – поинтересовался он с ухмылкой.
– Похоже на сборы резервистов, – выдвинул я версию.
– Ты прав, – кивнул Еременко, – только резервисты тут непростые. Во-первых, многие из них добровольцы. Во-вторых, контингент очень разношерстный. Есть и обычные гражданские без особой военной подготовки, но в основном – реестровые казаки из казачьих обществ. Раньше на полигоне проходили ежегодные сборы, но так, ни шатко ни валко: соберутся казаки, промаршируют, постреляют из автоматов да разъедутся. Но вот с прошлого года началась другая активность. Сборы стали проходить регулярно, иногда параллельно с учениями в части. Разведчики, так сказать, тренировались на резервистах и наоборот. А с весны разбили постоянный лагерь, и началось.
Мимо нас в сторону лагеря прошагал неровный строй разновозрастных мужчин, судя по шедшим впереди, изначально предполагавшийся как колонна по трое. Люди выглядели уставшими, но довольными. Одежда и снаряжение хоть и были у всех вразнобой, но выглядели опрятными и подогнанными. На нас они не обратили никакого внимания, даже закурить не спросили. Правда, напылили сильно, и мы, собравшись было покинуть машину, задержались.
– Так вот, слушай дальше, – продолжил Василий Иванович, – в лагере находится и иностранный контингент. Я не говорю об украинцах, белорусах: мы здесь все проходим как «свои». Я говорю о реальных иностранцах: сербах, молдаванах, чехах – настоящих чехах, ну ты понял. Есть даже итальянцы и французы. В общем, скажу тебе, сошлись здесь интересы и нацгвардии, и спецслужб, и банальных наемников, но главное – народ зашевелился. И как ему было не зашевелиться, когда бэтээры по городу колоннами носятся и режим КТО в житнице России? В общем, костяк из казаков собрали, а к ним уже все остальные приросли. Кто бы там что про казачество ни говорил, но это реальная сила, готовая защищать регион и отстаивать интересы страны.
– Это интересно. Только каким боком мы тут пристроились? – задал я буквально только что родившийся вопрос. – Нет, я понимаю, конечно, что сборы – очень хорошая база для обучения. Но мы-то как связаны с народным ополчением?
– Вот это меньше всего должно тебя волновать, – скептически взглянул на меня Еременко, – хотя я тебя понимаю, все вы поначалу такие шугливые. Слишком много белых пятен. Ну пойдем, что ли, на свежий воздух, буду развеивать твои сомнения.
С этими словами инструктор выбрался из автомобиля и надел кепи, я последовал его примеру. Мы не спеша зашагали вдоль обочины по направлению к лагерю.
– Я сюда попал по знакомству, – начал без предисловий рассказ Василий Иванович. – Один из не последних людей в проекте – мой хороший товарищ. Но участвуем в мероприятиях на вполне официальных основаниях. И я, и ты, наши данные в списках, находимся на довольствии на время прохождения военно-полевых сборов. Правда, приписаны мы как раз к тому самому иностранному батальону, но не суть. Туда приписывают всех «залетных». Не робей, в общем, Романов, ты тут не первый мой курсант. И кстати, твоя жизнь теперь застрахована на круглую сумму, но все равно не советую нарушать правила техники безопасности на военном объекте.
Я хотел было уточнить по поводу риска для жизни, но потом сообразил, что даже на учениях регулярных войск случаются потери личного состава, что уж говорить о сборище милитаристски настроенных гражданских. Успокаивало то, что на руках оружия ни у кого не было.
– А как все же такого рода подготовка может пригодиться в моей работе? – задал я тогда свой главный вопрос.
