В районе десяти вечера, петляя по узким, порой проселочным дорогам, мы нырнули под КАД и уперлись в перегороженный бетонными блоками мост. Мои глаза слезились от того, что я беспрерывно всматривался в темноту позади; Вика свернулась калачиком в ворохе вещей и не издавала ни звука. Командор все напевал какую-то дурацкую песенку из девяностых, что-то типа: «Растут лимоны на высоких горах, на крутых берегах…» Вопреки ожиданиям, вместо того чтобы вновь пуститься на поиски свободного пути, он заглушил двигатель и предложил выгружаться.
Когда все вышли на свежий ночной воздух, меня поразили тишина и темнота, окутавшие окрестности. Уже точно находясь в пределах города, мы не видели обычного зарева ночной иллюминации, не слышали дыхания мегаполиса. Лишь скользили вдали прожекторы вертолетов, да неуверенно шумела где-то внизу вода.
– Эх, давно я так не веселился, – как ни в чем не бывало потер Еременко руки. – Значит, так, слушай мою версию: на упырей этих мы нарвались случайно, ни мы к ним, ни они к нам никакого отношения не имели. Поэтому, видимо, они и дали нам уйти.
– Что произошло? Кто были эти люди? – ожила Вика.
– Я же сказал: упыри, нелюди. До поры они скрываются среди нас – вы могли ездить с такими бок о бок в метро или смотреть про них передачи по телику, но когда привычный порядок рушится, они вскрываются, объединяются и начинают строить ад на земле. Скучают по дому. Не принимайте на свой счет, дети мои, но будьте впредь внимательны и осторожны, ибо здесь наши пути расходятся, у меня новая задача, а вас я передаю под защиту Фонда.
Новость никак не добавила оптимизма. Я, да и Вика, похоже, успели привязаться к этому жизнерадостному и энергичному человеку. Выражения лиц сложно было разобрать в темноте, но Еременко догадался о нашем смятении и его причинах.
– Отставить панику! – скомандовал он. – С проводником точно доберетесь куда надо, а там уж как за каменной стеной. Пойдемте, я вас провожу.
Командор закрыл машину, и мы спустились к реке, немного удалившись по берегу от моста. Хоть июльская ночь и не была кромешной, но плотные облака на западе перекрыли в небе слабые отголоски увядавших белых ночей.
Мы некоторое время постояли, начали вполголоса переговариваться на отвлеченные темы, как вдруг на черной глади реки, метрах в двадцати, заморгала красная точка. Еременко цыкнул и два раза мигнул в темноту фонариком, висевшим у него на связке ключей.
К моменту когда мы попрощались крепким рукопожатием и бывший уже инструктор сообщил, что в целом доволен мной как стажером, к берегу пристала небольшая надувная лодка.
– Андрей Кузьмич, – сухо отрекомендовался наш проводник. – Прошу на борт.
Я помог Вике шагнуть в лодку, а затем начал подавать вещи, чем вызвал возмущение темного силуэта на корме.
– А это шо за приданое? – спросил он. – Вы хотите потопить нас к чертовой матери?
Я застыл, не зная, что сказать. Но за наши пожитки вступился более осведомленный Василий Иванович.
– Андрей Кузьмич, ну ты что, предлагаешь ребятам бросить все здесь? – запротестовал он. – Их сорвали с места, как и всех. Давай размещай личные вещи сотрудников.
Лодочник еле слышно матюгнулся и начал раздавать указания.
– Ты, парень, чемодан давай сюда, сумку положишь в ноги, садись на середину, а подруга пусть садится вперед. Сидеть тихо, строго по центру, не наклоняться: то есть руками не махать и в водичку их не совать.
Окончательно простившись с командором, мы отчалили на заметно просевшем под нашим весом судне. Через несколько секунд силуэт Еременко растворился во тьме. Лодка пошла по водной глади практически бесшумно, но вполне уверенно.
– Там электромотор? – поинтересовался я.
– Да, – буркнул проводник, прикуривая сигарету. – Если кто-то курит, курите сейчас, потом будет нельзя.
– Мы не курим, – сообщил я и спросил: – А что за река?
Ответа не последовало.
– Что за река, спрашиваю? – повторил я чуть громче, обернувшись.
– Сиди спокойно, не рыпайся, мешаешь, – отрезал Кузьмич. – Это Охта.
Двигатель не хотел заводиться. Наш проводник раз за разом дергал шнур ручного стартера и был близок к тому, чтобы потерять самообладание и перейти на мат и пинки. А мы с Викой уже разместились с вещами на лавках небольшой дрезины, ожидавшей нас в слабо освещенном тоннеле.
