— Благодаря флакону с красителем. Я имею в виду — красителем для волос. Экспертиза установила, что перед тем, как изнасиловать и убить Татьяну, преступник заставил её перекрасить волосы. Флакон с красителем он принёс с собой. И, ясное дело, унёс… вместе со скальпом… — Голос Новицкого снова задрожал. — На месте преступления остались волосы, — продолжал банкир, взяв себя в руки. — Рыжие свежеокрашенные волосы. Установлено, что они принадлежат Татьяне. Но она никогда не красила волосы в рыжий цвет! Она вообще не красила их. Ей от природы достались изумительного оттенка светлые волосы, которыми она очень гордилась. Судебные психиатры высказали мнение, что для маньяка рыжие волосы — это своего рода фетиш, сексуальный раздражитель, или возбудитель, если угодно. В судебно-медицинской литературе описано немало схожих случаев. Не буду сейчас касаться этой темы, но с медиками абсолютно согласен: здесь действовал маньяк, сумасшедший с повадками зверя…
— Однако вернёмся к красителю, — сказал Ребрин. — Насколько я понял, остатки волос вашей дочери исследовались в криминалистической лаборатории.
— Да, именно так. В этой папке вы найдёте заключение экспертов. В руки милиции попал флакон. Преступник выбросил его в ров примерно в пятидесяти метрах от дачи. Во флаконе ещё оставалось немного красителя. Эти остатки, конечно, тоже были исследованы, и в результате установлено: именно этим красителем преступник воспользовался перед тем, как убить мою дочь. Краситель называется «Голден Стар». Его производит одна американская фирма в Лос-Анджелесе. В Россию поступила очень небольшая партия этого товара, и вся она продавалась только в Москве. Мало того — только в двух магазинах. Краситель довольно дорогой, магазины тоже недешёвые. Один на Кутузовском проспекте, второй — в Столешниковом переулке. В обоих магазинах товары продаются исключительно дорогие и очень редкие, что называется — эксклюзивные. Покупателей там мало. Если за час туда забредут два или три, которые всё равно ничего не купят, то это считается в порядке вещей…
— Сейчас таких магазинов в Москве полно, — заметил Андрей. — Особенно в центре. Непонятно только, за счёт чего они выживают, ведь в них никто не покупает.
— Это уже другой вопрос, — мельком взглянув на него, сказал банкир. — Но в нашем деле данное обстоятельство сыграло на руку следствию. Товары в таких магазинах продаются настолько редко, и сам факт продажи — событие настолько неординарное, что продавщицы часто запоминают покупателей. Поэтому нет ничего удивительного, что продавщица в Столешниковом запомнила человека, купившего флакон с красителем «Голден Стар». Опросили, конечно, и продавщиц на Кутузовском, но там за два месяца продано всего три флакона, и все три покупателя — женщины, постоянно делавшие у них покупки. У следствия вызвал интерес мужчина, который купил флакон в Столешниковом. Он появлялся там только один раз и имел, по свидетельству продавцов, весьма запоминающуюся внешность. Здесь его фоторобот, — Новицкий кивнул на папку. — По виду — типичный уголовник.
— В картотеке на Петровке есть кто-нибудь похожий? — поинтересовался Ребрин.
— Представьте, есть. Вычислили его почти сразу, как только получили от продавщиц описание внешности. Это некто Клычков, трижды судимый рецидивист, отбывавший наказание за изнасилование и грабежи. В последний раз вышел из мест заключения около двух лет назад. Обосновался в Москве. В криминальных кругах известен под кличкой Клык.
— В картотеке должны иметься его отпечатки, — сказал сыщик.
— Всё верно, они там имеются. Те же самые, что и на флаконе.
Андрей присвистнул:
— Это уже серьёзно!
— На флаконе нашли его отпечатки? — живо переспросил Ребрин.
— Да, — кивнул банкир. — Флакон подвергся тщательной дактилоскопической экспертизе. Большинство обнаруженных отпечатков принадлежат моей дочери. Видимо, перед смертью она брала его в руки. Кроме того, на нём обнаружены четыре других отпечатка. Один принадлежит продавщице магазина в Столешниковом, остальные три идентифицированы как отпечатки пальцев Клычкова. Их сличили с отпечатками, хранящимися в картотеке МВД. На флаконе пальцы Клычкова, в этом нет сомнения.
— Почему так мало его отпечатков? — снова вмешался Андрей.
— Убийца орудовал в перчатках, — ответил Новицкий. — Из-за этого большинство отпечатков на флаконе затёрто, а те, которые сохранились, очевидно, были оставлены не в ночь убийства, а раньше. Возможно, в момент покупки флакона в магазине.
Ребрин перевернул несколько страниц.
— Какими ещё доказательствами виновности Клычкова располагает следствие?
