— Так и будем бегать, пока не посинеем, — горячился шеф.
— Не будем, — успокоил его Владимир. — Я попросил кое-кого подежурить, на том конце. А разделяться — глупо.
Где-то через километр, когда уже начало казаться, что туннель совершенно пуст, и кроме мерзкого бомжиного запаха здесь уже ничего не будет… я увидел тень.
Она просто колыхалась у стены туннеля — было темно, и только отсветы фонарика Алекса позволили мне заметить неверный контур.
Неужели бомжи заходят так далеко? — мысль была праздная, я всё никак не мог привыкнуть к тяжелому, состоящему из многих включений запаху. — Но что им тут делать? Ни еды, ни выпивки… Да и туннель слишком узок, на ночлег здесь не устроишься.
Тень всколыхнулась ещё раз, я подошел ближе.
Человек стоял к стене лицом.
Бомжом он не был — насколько я мог судить. Хорошее шерстяное пальто, меховая шапка, блестящие ботинки… От него исходил слабый запах одеколона и почему-то крови.
Упал? Наткнулся во тьме на стену и ободрал руки?..
Он просто заблудился, — успокоился я. — Состав остановился, всех выгнали из вагонов, началась паника…
А тут такая темень — никаких ведь источников света. Поезд уехал, а люди принялись блуждать в темноте, натыкаясь на стены…
— Здравствуйте, — негромко, чтобы не испугать бедолагу, проговорил я. — Мы пришли вам помочь.
Протянув руку, я осторожно взял мужчину за плечо и повернул к себе.
У человека не было лица. Оно было съедено дочиста, до самых костей.
Не заорал я, лишь потому что окаменел от ужаса.
Чумарь за моей спиной засопел очень громко, затем послышались быстрые шаги в сторону и звуки, с которыми человека выворачивает наизнанку.
Господа дознаватели только крякнули в унисон.
— Поговорить надо, — негромко сказал Алекс и подёргал меня сзади за куртку. — Отомри, поручик.
Я вздрогнул и пошевелился.
Рука всё ещё лежала на плече человека без лица. И самое страшное: я никак не мог понять, мёртв он, или всё ещё жив…
Несмотря на свои хвалёные способности, на чуйку, которой так гордилась Антигона, я абсолютно ничего не понимал.
Алекс всё тянул меня сзади, и отпустив плечо безлицего, я отвернулся от него и как автомат, пошел за шефом.
Чумарь уже пришел в себя — вытирая рот рукавом куртки, он тихо матерился, топая рядом со мной. В прыгающем свете фонарика опять казалось, что татуировки на его коже ожили и пустились в пляс.
Перед тем, как направиться к выходу из туннеля, куда меня настойчиво тянул шеф, я ещё раз заглянул во тьму. Только смотрел я теперь не в центр, не в чёрную, как глотка пиявки, пустоту, а ближе к стене.
Рядом с ней, повернувшись спиной к туннелю, стояли ряды и ряды фигур. Их было несколько десятков — по меньшей мере.
Вожак волчат сказал, два состава прибыли на станцию пустыми…
— Я знаю, что это такое, — заявил Алекс, как только мы очутились на достаточном расстоянии от безлицых.
Уж не знаю, зачем мы отходили вообще: чтобы они нас не подслушали?
— Ты уверен? — Владимир с сомнением взмахнул молотом. — На мой взгляд, данных маловато, и нам стоит…
— Затаившийся Страх, — заявил шеф.
Я не сразу понял, что это — название.
Сначала меня поразило то, как стремительно и страшно сбледнул с лица Владимир, как он пошатнулся, оперевшись плечом о стену туннеля, и как тут же взял себя в руки, встал прямо, перехватил молот для замаха — словно вот прямо сейчас на нас побегут эти безлицые…
— Ты уверен? — наконец спросил московский дознаватель. — Может быть, это…
— Ты ТОЖЕ в этом уверен, Володенька, — заметил шеф. — Просто ещё не готов в этом признаться. Даже себе.
— Но… Откуда?.. Как он мог сюда попасть?
— Сейчас это не важно, — отмахнулся Алекс. — Молись лучше о том, чтобы зараженной оказалась только эта ветка. Если поветрие распространиться дальше…
— Стоп! — скомандовал Чумарь. — Дядя Вова! Дядя Саша! Об чём это вы тут болтаете? Какая зараза?
— Никто не знает, — веско ответил шеф. — Затаившийся Страх существует испокон веков. Раз или два в столетие появляется в катакомбах, подвалах — в общем там, где много подземных ходов. Истребляет некоторое количество людей, и если его не остановить… Выбирается на поверхность, и тогда — хана городу.
— В смысле? — по тону я догадывался, что шеф говорит предельно серьёзно. Но уж очень загадочно.
— Пожар в Москве восемьсот двенадцатого года, — многозначительно сообщил Алекс.
— Да, но… дядя Саша! Вы же сами писали: французы, Наполеон…
— Это была тщательно продуманная и отлично сфабрикованная деза, — наставительно сказал шеф. Было видно, что нервничает он всё больше.
— Хотите сказать, никакого Наполе…
— Всё было. Но было — совсем не так. А потом из катакомб полезли эти самые… безлицые, и их оставалось только жечь.
— Но вы же тогда были ещё… живы, — осторожно заметил Чумарь.
— Я руководствуюсь рассказами очевидцев, — высокомерно бросил Алекс. — Как дознаватель класса «архангел» я был обязан ознакомиться с отчётами дознавателей того времени, и разработать собственную стратегию по избавлению от Затаённого Страха. На всякий случай.
— И какова она? — подал голос Владимир. До этого он стоял молча, лишь вглядываясь во тьму туннеля. — Твоя стратегия?
